— Вы не позволите мне взглянуть на эти показания?
— Пожалуйста…
«Вот и все, — удовлетворенно подумал Кройцман, — все дело сейчас ляжет на стол, и я просмотрю его и пойму, как он вышел на то, что интересует Бауэра».
Берг достал из сейфа тонкую папку и положил ее перед Кройцманом.
— Я всегда режу дела на эпизоды, — пояснил он, — здесь как раз то, что тебя интересует… Видишь, — он кивнул на открытый сейф, — эту гору… Все эпизоды разложены по папкам.
«Сволочь, — ожесточился Кройцман, — старая сволочь».
Он пролистал папку и сказал:
— По-моему, Люс дает искренние показания.
— По-моему, тоже. Только надо их до конца подтвердить во времени и месте: свидетелями, данными возможного наблюдения…
— За ним наблюдали? Кто? Ваши люди?
— Не только наши. За мной тоже, я заметил, стали наблюдать. Вряд ли за мной наблюдают наши люди…
— Вы позволите мне проверить, кто наблюдает за вами?..
— Пока не стоит. А вдруг это у меня начинает проявляться мания подозрительности? Если за мной смотрят красные, то наша контрразведка, надеюсь, сможет охранить меня… Хотя, впрочем, от чего меня охранять? Хоть я и бабник, но забыл, как это делается; пить не могу — язва… Работа — дом, дом — работа.
— Вы отрицаете возможность того, что вся эта история с Кочевым — провокация коммунистов? От начала и до конца?
— Смысл? Какой им смысл?
— Мы — фронтовой город, мы наводим мосты, а здесь исчезает их гражданин.
— Он не исчезает. Он скрывается здесь, по нашим версиям…
— Все верно. Ну а если все же подумать о моей версии? Она ведь бьет и по Люсу. Раньше он делал фильмы против нацистов, которые так хвалили на Востоке, а теперь делает заявление в печати о том, что мир обречен и никто не в силах его спасти. Может, он отошел от них? Чтобы никто не упрекал его в прямой связи. Агент должен быть нейтралом в политике, иначе он бесполезен.
— Интересное предположение. У тебя есть какие-нибудь факты?
— Пока нет.
— Что значит «пока»? Ты их ищешь? Помимо меня?
— Разведка не входит в мое ведомство, но они ведь тоже не спят в своем доме.
— Может быть, ты поможешь мне связаться с ними для обмена информацией?
— Вы заметили, что я на это время выключил диктофон? Я говорю то, что мне шепнули друзья в конфиденциальной беседе.
«Ну-ну, — подумал Берг, — твой выключен, а мой диктофошка пишет».
— А если вы докажете непричастность Люса ко всему этому делу и отпустите его — будете вы готовы мотивированно объяснить происшествие с Кочевым?
— Юрген, я ничего не буду делать специально для красных. Я все буду делать для нас, для нашего закона. И потом, я не совсем увязываю: вначале ты говорил о политике «наведения мостов», а теперь о провокации коммунистов.