3
— Добрый день, господин Шевц… Прошу садиться.
— Добрый день, господин прокурор. Спасибо.
— Я вызвал вас в качестве свидетеля по обвинению редактором Ленцем режиссера Люса в подлоге и клевете.
— Я не имею к этому никакого отношения.
— Где вы работаете, господин Шевц?
— Постоянно нигде. Я работаю время от времени по договору, чтобы обеспечить себе возможность для творчества.
— Творчества?
— Я поэт.
— Где вы публиковались?
— Пока нигде. Вы думаете, это так легко у нас — опубликоваться?
— А разве трудно?
— Еще как… Без связей попросту невозможно… Или если не поддержит какой-нибудь меценат… А я из рабочей семьи, откуда мне взять богатых покровителей?
— Пожалуйста, взгляните на это фото.
— Это я. Знаете, самое выгодное дело — наняться в какую-нибудь съемочную группу… Они неплохо платят, и потом, это временно… Люс снимал свою картину, и меня привлек один из его помощников.
— В чем заключалась ваша работа в группе? Как называлась ваша должность?
— Точного названия нет… Говорят: «Работает в окружении». В тот день, когда я снят…
— Какой это был день?
— Из-за этого дня целая шумиха была на телевидении, я смотрел… По-моему, это было девятнадцатого, тут Ленц не прав. А может, двадцатого или двадцать первого, не помню толком, но только не двадцать седьмого. Ну вот… Они мне тогда сказали, что будут снимать, как отдыхает молодежь на пляже, попросили поболтать с разными ребятами так, чтобы собрать их в кружок…
— Кто вас просил об этом?
— Не помню.
— Люс просил?
— Нет, Люс сказал, чтобы я не смотрел в ту сторону, где они спрячут камеру. Чтобы все было естественно…
— А кто вам сказал, что там Кочев?
— Этот шпион? В очках? Никто не говорил. Я и не думал, что он красный…
— Почему вы считаете его шпионом?
— Потому что он предлагал мне деньги на издание книги…
— Когда?
— Вечером. Я ведь на пляже читал стихи, мы пили… Я читал стихи, а красный сказал, что это талантливо и что он любит такую поэзию.
— Ну-ка, продекламируйте мне то, что вы ему читали…
— А я не ему читал… Я же не знал, что он красный. Я читал всем. Я только потом узнал, кто он. Это у меня есть такой ноктюрн…Море идиотизма
Пополняется ручьями глупости.
Но ведь ручьи рождены снегом,
Который тает?
Возможно ли из белизны рожденье грязи?
Где логика и в чем секрет проблемы?
А может быть, бессилье чистоты
Обречено на превращенье в ужас?
А сила, пусть в крови, в истоме стали,
В конце концов останется булатом
С отливом синевы?
Загнать моря в ручьи.
Ручьи вернуть снегам.
Снег пусть окован льдом.
А я пусть стану тем,
Кто властен над природой.
Закон мой прост, но чист,
Он требует любви,