— Я… я не вспомнила. Мне говорили, Андрей, честно! Но я просто забыла. Очень уж хотелось искупаться…
— Ладно, проехали.
Кира догнала меня, взяла за руку, глянула виновато.
— Ты злишься?
— Немного, — ответил я. — Глупость и забывчивость за куполом быстро сделают тебя мертвой. Пока с тобой я. А потом?
Сказал и тут же понял: зря. Зачем лишний раз напоминать. И, не дав Кире вдуматься в мои слова, тут же продолжил:
— А с водой что-нибудь придумаем. Принесу тебе чуть-чуть к вечеру. Если экономить, не плескаться, а обтереться мокрой тканью, хватит.
— Спасибо! — улыбнулась она и потянулась поцеловать в щеку.
Я погрозил пальцем:
— Но-но! Не подлизывайся, тебя еще не простили.
Когда солнце поднялось над озером, мы уже сидели в тени схрона, образованного корнями высохшего дерева. Саму промоину я отверг: там мы как на ладони, с какой стороны ни посмотри, а здесь — отличное место.
Мне даже удалось поспать несколько часов, пока Кира таращила глаза, стараясь не заснуть. Дремал я по-сталкерски, вполглаза, просыпаясь через каждые пятнадцать-двадцать минут. Улыбался, наблюдая, как она мужественно борется со сном. На десятый раз не выдержал:
— Сдавай вахту, солдат.
Кира вяло поупиралась, но быстро сдалась, прикрывая зевки ладонью.
Я с трудом сдерживался, чтобы не засмеяться.
— Только поешь сначала. А то с голодухи живот так урчать будет, что никогда не заснешь.
Она сжевала ломоть пустынного рациона, выпила без всякого стеснения половину моей фляжки и, стянув высокие шнурованные ботинки, улеглась отдыхать. Тикки немного потоптался рядом, попробовал на вкус пару мокриц, копошившихся в корнях, и нашел их вполне съедобными. Наевшись, геккон лизнул меня в руку, а Киру — в щеку, видимо, в благодарность за угощение, после чего свернулся клубком у головы хозяйки. Она пощекотала ящерку под роговыми наростами у рта, подразнила и даже обсудила с Тикки, какой я бука. Потом пыталась завести разговор со мной, но я отвечал односложно, думая о своем, и Киру быстро сморило.
Меньше чем через час она уже мерно сопела в самой глубине схрона. Я косился на ее босые пятки, которые то и дело пытались пнуть меня в бедро, и думал, кто же она все-таки такая. Пси-сила в Кире велика, спору нет, даже я это вижу, а знаток по ментальной части из меня аховый. А вот в байку про вавилонских научников верилось все меньше. Если ее воспитывали при исследовательском центре, как она говорит, то почему постоянно выясняется, что Кира не знает самых элементарных вещей? Ну, предположим, что про источники она могла и не знать, потому что никогда раньше не выходила из-под купола. Бред полный, но — пусть так. А остальное? Одна история с геккононенавистным ником чего стоит.