— Нет, я оттуда. Как раз собираюсь смотреть из-под руки подальше на юг…
— И как ты собираешься это делать? Но теперь он двигался не на юг.
Рискуя загнать коня, он мчался и мчался вдоль бе-рега Оки до самого Мурома, там коня продал, пересел на скороходную ладью и через три недели после раз-говора с Юсуфом был в Казани.
…— Случайно узнав от Юсуфа, что ты здесь, я мчался день и ночь, чтобы застать тебя, — сказал Сафат.
— Ты успел вовремя, — улыбнулся Ибак, — я закон-чил свои дела и уезжаю утром.
— Тогда выслушай меня очень внимательно.
— Я всегда и всех выслушиваю очень внимательно.
— Хан Ахмат — злейший враг дома Гиреев.
— Я знаю это.
— Он злейший враг Москвы.
— Знаю.
— Сейчас он идет туда.
— И это знаю.
— Он придет к Оке и будет ждать помощи от коро-ля. Но король не придет ему на помощь.
— Вот этого я не знаю.
— Я знаю это.
В Литву поехал Медведев. Ведь неспроста же по-слал его туда великий князь… А если Медведев за что-то берется — он это делает?
— И что дальше?
— Вероятно, состоится битва между Иваном и Ах-матом. И кто-то в ней победит. Но важно совсем не это.
— А что же?
— Независимо от того, кто победит, Ахмат должен будет вернуться зимовать в свои улусы. Если он про-играет, его армия будет потрепанной и небоеспособ-ной. Если выиграет — у него будет огромный ясак от Москвы — сотни тысяч рублей за шесть лет! Но он не дойдет до Сарай-Берке. Когда хан Ахмат остановится где-нибудь на Дону, чтобы переждать особо холодное время, однажды ночью из темноты выйдет с небольшим отрядом хан Ибак. Я встречу его и проведу пря-мо в юрту самого. Ахмата. Хан Ибак на моих глазах отрежет ему голову, а я повезу известие об этом в Мо-скву и Бахчисарай. Это событие будет иметь три важ-ных последствия. Первое — Великая Золотая Орда пе-рестанет существовать и отойдет в историю. Второе: человеком, победившим ее, останется навсегда в этой истории хан Ибак, который возьмет под свою власть все ее улусы. Третье: Крым и Москва будут лучшими друзьями хана Ибака, и военные последствия такого союза сейчас даже трудно представить.
Ибак вздохнул и улыбнулся.
— Занятная история. Одно только мне в ней не ясно. Как ты окажешься столь доверенным лицом Ахма-та, что будешь вхож по ночам в его шатер?
— Ты меня им сделаешь.
— Я? Каким же образом?
— Ты напишешь верительную грамоту на мое имя на самой лучшей бумаге, какая найдется в Казани. По этой грамоте я буду твоим доверенным послом, ты покля-нешься Ахмату в дружбе и предложишь любую помощь против Москвы или Бахчисарая. Ты дашь мне вот этот перстень, что у тебя на пальце, для большей верности. Ты оденешь меня по вашей сибирской моде и выделишь в провожатые десять твоих хороших сибирских или но-гайских воинов, некоторые из которых, возможно, по-гибнут. Но они будут моими официальными гонцами, и я буду по одному посылать их тебе с усыпляющими Ах-мата известиями. Он наверняка велит убить некоторых на выбор, чтобы проверить, что я тебе пишу. Поэтому я буду писать тебе только о его заслугах и восхищаться его величием, а ты отвечай мне через этих гонцов, как ты ему предан. Он ничего не заподозрит, и я буду с ним до самого конца. А ты жди меня на берегах Дона уже в декабре, Я найду тебя там сам.