Около сотни татарских воинов, принадлежащих, судя по одежде, к какому-то отдаленному улусу, увидев впервые в жизни так близко великого хана, спрыгнули с лошадей и упали на колени, упершись лбом в землю, не выпуская тем не менее из рук уздечек, а высокий усатый дикарь, очевидно командовавший ими, стоял, как пораженный громом, не сводя глаз с Ахмата и Азов-Шаха, которые медленно приближались.
В центре круга, образованного этими окруженны-ми ханской охраной людьми, стояла, сгрудившись у нескольких подвод, другая группа людей, судя по оде-жде, литовцев, а один, большой и бородатый, лежал на земле не шевелясь.
Его-то Сафат узнал сразу.
Всего три месяца назад они вместе проделали путь от самой Москвы до Медведевки и не раз по дороге беседовали. Больше всего Сафат опасался, что Манин, если он жив, очнется и может узнать его, что было бы крайне нежелательно… Сафат быстро перебирал в уме вариан-ты своих действий по предотвращению такой ситуа-ции.
Тем временем они подъехали совсем близко, и Ах-мат спросил у сына:
— Неужели эти дикари — наши воины?
— Да, отец.
— Я ведь не велел никому двигаться без моего при-каза в эту сторону! Этот усатый болван, он что — ко-мандует ими?
— Да, отец, и я его даже знаю!
Азов-Шах, не сходя с коня, наотмашь ударил Азиза нагайкой по лицу, так что сразу выступила кровь, но тот, казалось, даже не заметил этого, благоговейно глядя на Ахмата, будто ему явился сам Аллах.
— На колени перед ханом! — негромко сказал Азов-Шах.
Азиз послушно опустился на колени, не сводя глаз с Ахмата.
— Кто эти люди? — спросил Азов-Шах. — Что тут случилось?
Азиз беззвучно зашевелил губами, как рыба, выну-тая из воды.
— О светлейший! — поднял голову татарин с боль-шой черной родинкой на лбу, — Азиз не может го-ворить! Позволь я скажу. Тот, что лежит, — купец. А это — его охрана. Мы их не трогали. Мы только спросили дорогу. Он показал нам свой товар. Вот! Откуда ни возьмись по траве поползли мгновенно передаваемые из рук в руки расшитые заячьи тулупы и легли у ног Азов-Шаха.
— А с купцом что? — спросил он.
— Не знаю, светлейший, — пожал плечами татарин с родинкой. — Упал и лежит. Может, со страху помер?
И тут Сафат решил рискнуть.
Сейчас? Другого случая может не быть!
— Позволь мне проверить, великий хан, — сказал он Ахмату, спрыгнув с коня. — Я знаю прекрасный способ определить, жив человек или нет. — И, улыба-ясь, вынул из-за пояса острый нож.
Он склонился над лежащим Маниным, закрывая его собой от глаз Ахмата.
А в пяти шагах дальше Азов-Шах резко говорил Азизу:
— Я назначил тебя сотником по просьбе моего ста-рого слуги. Но я вижу, что ты полный идиот, Азиз! Вчера было сказано всем — в эту сторону без приказа не двигаться! На литовских землях никого не трогать! Почему оружие людей купца лежит на земле? Кто его с них снял? Почему эти шубы оказались у твоих воинов? Ты нарушил приказ самого хана, Азиз, и ты будешь су-рово наказан! Тебя как зовут". — вдруг спросил он та-тарина с родинкой.