— Нет, она не шутила, — сказал Ломбар. — Она действительно хотела денег и после того, как я выписал чек, написала записку.
— Я мог бы понять, если бы она дала вам липовый адрес чтобы расследование затянулось, а она успела бы получить деньги по вашему чеку. Но направить вас в дом, находящийся в нескольких кварталах отсюда… Она должна была понимать, что вы вернетесь через пять-десять минут. В чем же дело?
— Может быть, она хотела избавиться от меня на время, чтобы успеть позвонить той женщине и предупредить ее?
Барчесс покачал головой, считая объяснение неудовлетворительным.
— Я в это не верю.
Ломбар не слушал. Он прошелся по комнате, шаркая ногами, как пьяный. Барчесс с любопытством следил за ним. Казалось, он потерял всякий интерес к делу. Ломбар подошел к стене и остановился, прислонившись к ней, и прежде, чем Барчесс мог понять его намерение, ударил по ней кулаком.
— Эй, вы что? — удивленно крикнул Барчесс. — Что вы делаете? Что вам сделала стена?
Ломбар перегнулся пополам, как человек, которого тошнит, и, прижав руки к животу, выкрикнул дрожащим голосом:
— Они знали! Все они знают… и я ничего не могу сделать!
Глава 18
Третий день перед казнью
Последняя выпивка, которую он опрокинул перед тем, как пойти в тюрьму, не помогла. Что может сделать выпивка? Что может сделать попойка? Факты изменить она не может. Она не может превратить плохие новости в хорошие. Она не может превратить гибель в спасение.
Он с трудом волочил ноги. Как сказать человеку, что он должен умереть? Как сказать ему, что надежды больше нет, что погас ее последний луч? Он не знал, что делать. Это ужасно. Может быть, не стоит идти? Он уже рядом. Но он не должен оставлять его в эти последние дни, не должен оставлять его до пятницы.
«Ух, и напьюсь же я, когда уйду отсюда, — подумал Ломбар. — Лучше стать алкоголиком, чем выполнять подобную миссию!»
Надзиратель пропустил его. Звон ключей казался похоронной музыкой.
Да, казнь состоится через три дня. Бескровная смерть.
— Ничего не поделаешь, — спокойно сказал Гендерсон. Он все понял.
— Послушай… — начал Ломбар.
— Все в порядке, — перебил его Гендерсон. — Я все понял по твоему лицу. Не стоит говорить об этом.
— Я снова упустил ее. Она улизнула!
— Я сказал — не стоит говорить об этом, — терпеливо Повторил Гендерсон. — Я могу понять все, и незачем об этом говорить. — Казалось, он хочет подбодрить Ломбара.
Ломбар присел на край койки. Гендерсон на правах «хозяина» остался стоять напротив него у стены.
Единственным звуком в камере был хруст целлофанового пакета из-под сигарет, который держал в руках Гендерсон.