Денис слегка хлопнул Третьякова по плечу.
— Кончай, любезный Фриц, ерундой заниматься! Надо быстро спрятаться куда-нибудь. В любой момент из этих сиреневых туч могут вынырнуть бомбардировщики, с ними долго не поговоришь, мокрого места не останется…
Они побежали в сторону ближайшего соснового леса, видневшегося в полукилометре на севере, за низкими сероватыми дюнами. Когда до спасительных деревьев оставалось метров тридцать, над головами угрожающе и зловеще загудело.
Добежав до леса, Денис крепко ухватился руками за тёплый ствол высокой сосны, задрал голову вверх: два тёмно-тёмно-зелёных самолёта грузно заходили со стороны моря, оставляя мрачные сиреневые тучи чуть в стороне.
— Вот же, блин горелый! — Третьяков перешёл на язык рязанских берёзок. — А как же хвалёные немецкие асы, а? Где эти непроходимые кольца Генриха Геринга? Бардак полнейший! Нет, надо же: столько дешёвого трёпа, а как доходит до дела, так только полный пшик! Я бы на месте Гитлера — вешал бы всех этих хвастунов на Центральной площади Берлина. Причём, сугубо за интимные места…
Денис, ловко упав в невысокие кустики вереска, сильно дёрнул Гарика за брючину:
— Капитан Третьяков, немедленно замаскироваться! Перейти на немецкий язык! На гауптвахте сгною — при первом же удобном случае!
— Я воль, герр майор! — падая на землю, пообещал Гарик. — Просто стало обидно…. Как пивной шнапс жрать под дикую утятину, так все равны. А как прятаться от английских бомб, так пожалуйте на улицу, ибо мордой и экстерьером не вышли…. Вот же, лицемерные уроды! Ничего, сейчас вам английские джентльмены подбросят красного молотого перца — под ваши трусливые хвосты…
Но английские бомбардировщики повели себя более чем странно: сперва разошлись в разные стороны, синхронно ложась на боевые развороты, (Денису даже на секунду показалось, что крошечные чёрные точки — тяжёлые авиабомбы, закреплённые под фюзеляжами самолётов — слегка задрожали, готовясь сорваться вниз, прямо на здание старого маяка…), и вдруг…
Вдруг, самолёты одновременно начали резко набирать высоту, разворачиваясь при этом в сторону моря. И минуты не прошло, как их тёмные силуэты навсегда растаяли в таинственном сумраке сиреневых грозовых туч…
Денис не мог поверить своим глазам:
— Что, собственно, произошло? Почему они ушли, так и не сбросив ни одной бомбы? Старались, старались, потеряли восемь самолётов, а в последний момент — ушли? Такое впечатление, что в самый последний момент они по рации услышали строгий приказ: — «Отбой! Всем следовать на базу!».
— Не так всё просто, командир, — Третьяков стал до неприличия серьёзен. — Очень даже возможно, что всё именно так и было. В том смысле, что им пришла однозначная и строгая команда, мол, бомбы не сбрасывать ни в коем случае…