«Не спеши расторгать брак, останься замужем», — посоветовал ей отец, но Джейн не желала следовать его совету. Ее насильно выдали замуж, а Хью согласился жениться. Он мог бы спасти их обоих и отказался это сделать.
Хью не оставил ей выбора. С тем же успехом он мог бы столкнуть ее с утеса. Один предательский удар в спину — и вот ноги отрываются от земли и ты с криком падаешь в бездну.
Джейн и раньше злилась на Хью, не могла простить ему прошлого. Набросившись на Фредди, он лишь подлил масла в огонь. И вот теперь она замужем за тем самым человеком, который много лет назад предал ее и вдобавок только что устроил безобразную сцену в парке. На Хеймаркет-стрит он вел себя как настоящий головорез, а утром — еще хуже. Отчего он так взъелся на Фредди? Откуда в нем эта жестокость?
Может, он из тех отчаянных голов, что первым делом бросаются в драку? Или отец давным-давно обещал ему в жены свою дочь? Тогда получается, Хью увидел, что его невеста целуется с другим? Джейн недоуменно нахмурилась, вспоминая разговор с отцом. Ведь отец так и не спросил, почему Хью накинулся на Фредди…
Объяснения Хью с самого начала прозвучали фальшиво. Да, Маккаррик считался близким другом семьи, и, возможно, ей действительно не стоило целоваться с Фредди в парке, но все равно поступку Хью не было оправдания.
Джейн душил гнев. Ей хотелось отомстить, и в ее руках было могущественное оружие. Джейн сказала Хью чистую правду: она действительно умела виртуозно мучить и дразнить мужчин, а за минувшие десять лет в ее арсенале появилась масса новых приемов и уловок. Пять лондонских сезонов, проведенных в окружении семи многоопытных кузин — завзятых кокеток, не прошли даром.
Хью еще пожалеет, что навязал ей это замужество.
Она заставит его заплатить за боль, что терзала ее все эти годы, за каждый день, наполненный отчаянием, за каждую ночь, проведенную в слезах, за каждого мужчину, в котором она видела его одного… Он жестоко поплатится за то, что посмел ее бросить…
— О, Хью, дорогой, здесь так душно. — Джейн расстегнула несколько верхних пуговиц и, обмахиваясь ладонью, распахнула на груди блузку. Открыв окошко, она привстала на подушках кареты, высоко подняла юбки и подобрала под себя ноги. Затем, уткнувшись коленом в бедро Хью и опираясь ладонью о его колено, она потянулась ко второму окошку. Тело шотландца мгновенно напряглось.
Взявшись за оконную задвижку, Джейн повернула голову, так что ее губы едва не коснулись губ Хью, и произнесла низким, чувственным шепотом:
— Ты ведь не против, милый? — Ее рука медленно скользнула вверх по его твердому как камень бедру. Хью стиснул зубы и судорожно сглотнул. Его брови сошлись в одну темную линию, как будто отболи.