– Я слышала только об избиении Михаила Гончарова, – нахмурилась я. – Еще кто-то пострадал? Но прошло всего несколько часов после нападения на художника!
– Пока нет, но, судя по всему, это лишь дело времени, – хмуро ответил Киря. – Я не знаю всего того, что известно тебе, так что прошу тебя либо поделиться со мной информацией, либо самой предпринять меры. Хоть какие-нибудь! Предупреди тех, кто может пострадать.
– Если никто больше не подвергся нападению, то что же тебя заставляет так беспокоиться о безопасности этих людей? – не поняла я.
– Ты ничего не знаешь об обыске, который кто-то устроил в мастерской некоего Литвинова Ивана Григорьевича? – Киря смерял меня подозрительным взглядом. – Этот художник утверждает, что он с тобой знаком.
– Ах, да. Я помню его! Что у него искали?
– Он говорит, что понятия об этом не имеет, – недовольно ответил полковник. – Но считает, что с этим как-то связана ты – обыск случился как раз после твоего визита. За тобой могли следить?
– Нет, в тот раз это было невозможно, – покачала я головой.
– И ты не знаешь, кто мог напасть на Гончарова и устроить этот обыск?
– У меня нет конкретных подозреваемых, – с сожалением вынуждена была признаться я. – Могу только сказать что, скорее всего, это не местные жители, а приезжие.
– Ну, это уже что-то, – кивнул Киря.
Как только мой старый друг ушел, я принялась звонить Мухину. Мне хотелось убедиться, что больше ничего непредвиденного не произошло. С моим работодателем было все в порядке, и поэтому он тут же забросал меня вопросами:
– Кто эти люди, напавшие на Михаила? У вас есть какие-то предположения?
– Конечно, есть, – ответила я. – Эти люди хотели узнать, где картина, значит, их послал ее настоящий владелец. Поскольку картиной он владеет незаконно, то и вернуть ее может только таким образом – бандитским.
– Думаете, есть реальная угроза и для меня?.. – взволнованно спросил Мухин.
– На их месте я бы не стала вам досаждать. Скорее всего, их интересует Крапивин, а уж если они его не найдут, тогда примутся за ваших слуг и прочих свидетелей.
– Мы можем что-то сделать, чтобы как-то себя обезопасить? – немного успокоился бизнесмен. – Я предостерег своих людей, но...
– Кроме крайне осторожного поведения, я больше не могу ничего вам посоветовать, – вздохнула я. – Угроза слишком неопределенная.
– Татьяна Александровна, – как-то неуверенно начал Мухин, – после нападения на Мишу, я задумался над всем этим... Как вы думаете, если прекратить расследование, это чем-то поможет? В смысле, будет ли так безопаснее для всех?
Я вздохнула: