Когда мы вошли в театр и Маша не обнаружила телекамеры, она встревожилась:
– А где наши-то?
Я думал, она говорит про наших друзей, которые приехали в театр немного раньше нас, но выяснилось, что она имела в виду прежде всего телеоператора. Она так привыкла к нему за это ничтожно малое время, что, похоже, не могла теперь без него (а не без камеры, надеюсь) обходиться. И она испытала огромное облегчение, граничащее с простым детским счастьем, когда в темноте зала, как раз в тот момент, когда в центральном проходе появились лиса Алиса и кот Базилио, поразительно похожие на своих знаменитых кинодвойников, перед сценой зажглась лампа видеокамеры, направленной на Машу и Ваню. Это телевизионщики пробрались в зал и теперь выходили на коду. Маша, увидев их, радостно крикнула мне:
– Папа, они еще живы!
Сразу после этого камера погасла.
К счастью, Маша забыла про своего телеоператора уже в антракте спектакля. Просто это спектакль так потряс, я думаю, ее. На фоне Карабаса с черной бородой померк даже телеоператор с белой лампой.
После спектакля мы с нашими друзьями поехали обедать. Нам надо было скоротать время перед выставкой кукол Барби. Само это словосочетание было настолько магическим, что даже я, когда прочитал эти слова в приглашении, сразу понял: мы идем.
В ресторане, куда мы пришли, показывали мультики и давали раскраски. Это интересно, между прочим. Солидный (даже чересчур) мясной ресторан, с тяжелыми дубовыми столами и такими же официантами – и раскраски с мультиками. И так почти уже везде в Москве. В любом заведении думают о том, что к ним могут прийти дети. Есть детское меню. Я каждый раз приятно удивляюсь, почти вздрагиваю. И уже неприятно удивляюсь, если раскрасок не обнаруживаю. Все же и так тоже бывает.
Работал кондиционер. Мы попросили убавить мощность – и ее убавили. Мы попросили разлить порцию взрослого супа в две тарелки – и нам отказали. Мы поскандалили – и они налили. В общем, мы чувствовали себя в этом ресторане в своей тарелке.
Дети, впрочем, недолго питались супом. Они рвались на соседний этаж, на выставку. И прорвались. Через несколько минут они вернулись с первого этажа с несколькими розовыми воздушными шарами. Я понял, что пора идти.
Внизу начиналось. На полутораметровых подставках на высоте в полтора метра под стеклянными колпаками стояли куклы в красивых нарядах. Рядом с некоторыми из них переминались с ноги на ногу Барби от 16 до 22 лет в натуральную величину, в тех же платьях, что были на Барби под колпаками. Эти платья можно было потрогать. Ваня тут же потрогал за ногу и саму Барби. (Лично я не успел даже подумать об этом. Или успел, не помню просто.) Барби хихикнула. Я засмеялся. Ваня расхохотался. Маша заплакала.