Хирел сел на корточки. Сареван закрыл глаза. Его веки были раскрашены в соответствии с тигровым узором, нанесенным на все лицо, черты которого казались из-за этого неясными и изменившимися, что могло бы обмануть даже самый пристальный взгляд. Однако если бы Хирел прищурился и посмотрел искоса, он заметил бы выступающие под туго натянутой кожей кости, заметил бы, что губы Саревана побелели не от краски, а капельки, поблескивающие в его бровях, — вовсе не роса. Несмотря на кажущуюся расслабленность, его тело было крайне напряжено и едва заметно дрожало.
Хирел моргнул и поймал себя на том, что глядит в глаза Юлана. Кот зевнул. Мотнув хвостом, он обернул им Саревана, защищая и охраняя. Его друг, по-видимому, впал в глубокую дрему.
Хирел потихоньку отошел от костра, нашел то, что требовалось, и вернулся назад. Стоило ему прикоснуться губкой к бровям Саревана, как тот раскрыл глаза. Хирелу показалось, что принц сейчас вступит с ним в схватку, однако Сареван лежал без движения. При помощи масла и бальзама, а затем воды с измельченным очищающим корнем Хирел начисто смыл краску с его лица. Покончив с этим, он тщательно вымыл тело Саревана, словно превратившись в его слугу. Сареван не произнес ни слова. Лишь в самом конце он сказал:
— У тебя легкая рука.
— Привычка, — объяснил Хирел с оттенком иронии. Это помогло ему скрыть испуг. Если до того как их нашли зхил'ари, Сареван был похож на умирающего, то теперь он казался просто мертвецом.
И все-таки Сареван хорошо переносил дорогу, точнее, хорошо притворялся. Как же это ему удавалось?
— Потому что я должен, — ответил Сареван, когда эти слова вырвались у Хирела. Его улыбка напоминала оскал черепа. — Я не умру. Когда я доберусь до Эндроса, мой отец вылечит меня. В этом я уверен.
Хорошо, если так. Хирел закрыл баночки, отжал губки, вылил воду под дерево. Солнце наконец село; на темнеющее небо высыпали звезды, и показалась Великая Луна, похожая на огромный щит. Восхитительные ароматы разлились в воздухе над лагерем зхил'ари, которые собрались вокруг костра и гомонили в ожидании еды. Пыл любовников наконец иссяк. Они сидели рядом, и один смазывал маслом и заплетал в косички волосы другого.
Гладь озера стала серебряной и черной, отражая последние лучи дневного света. Прилетели стайкой водные птички и защебетали, словно маленькие встревоженные черные тени на серебряном листе. Хирел сбросил одежду, шагнул в обжигающе ледяную воду, глубоко вздохнул и окунулся.
Полпути между берегом и стаей птиц он проплыл на спине. Холодный воздух обжигал его мокрое лицо, а вода согревала тело. Какая-то одинокая огромная звезда глядела прямо в его затуманившиеся глаза.