Я нес ночную вахту — и озяб, и замаялся. У вахтенного матроса служба хлопотливая; надо успевать следить за лагом и прислушиваться к окрикам с мостика, и быстро выполнять все поручения дежурного начальства. И набегавшись, я встал у борта и прислонился к нему, отдыхая… В этот момент плеснула высокая темная волна. Обдала меня ледяными брызгами и растеклась, шипя, по палубе. Я обтер лицо ладонью. Взглянул мельком на руку — и вздрогнул.
Рука была вся в крови.
— Странно, — мелькнула мысль, — наверное, я поранился — а боли совсем не чувствую… Откуда эта кровь?
Я посмотрел за борт. И тут же понял — откуда! Море вокруг корабля было окрашено кровью.
Ночь уже кончалась. Наступал рассвет… Хотя, конечно, за Полярным Кругом ночь — понятие относительное! Летнее солнце там вообще почти не заходит; оно лишь опускается к горизонту. И бесформенное, сплющенное, движется по краю мира, отбрасывая тусклые, неживые лучи.
Сейчас оно медленно восходило из-за дальней черты. Цвет его был странно багров. И таким же багровым выглядело море. Тяжелые волны маслянисто лоснились и отсвечивали кроваво… И казалось, что это истекает кровью — само солнце!
И тотчас же раздался крик «марсового» — сидящего в бочке наблюдателя:
— Вижу на Северо-Востоке фонтаны!
— Сколько? — зычно напрягаясь, спросил капитан.
— Два.
— Какие?
— Косые, — ответил марсовой. — Точно говорю: спермуэлы!
Спермуэла — самого крупного кита из семейства «зубастых» — можно легко распознать по многим признакам. По форме (он напоминает гигантское, тупо обрубленное с комля, корявое бревно), а также и по манере пускать фонтаны. В отличие от всех других китов, он выбрасывает воду не прямо вверх, а вбок, — под углом в сорок градусов.
Итак, мы нашли, наконец, Попова и Долганова! И двинулись к ним — на Северо-Восток.
— Ишь, сколько кровищи! — проговорил, подойдя к борту, Авдеич. — Драка, видать, была сурьезная… Ну, теперь мы их возьмем! Только бы погодка не подвела. — Он нахмурился. — Только бы погодка…
— Так вроде бы чисто, — возразил я.
— А ты вот туда глянь! — боцман показал на запад. Я обернулся: сзади, настигая нас, росла взъерошенная, черная туча.
"Если солнце красно с вечера, — продекламировал боцман, — моряку бояться нечего. Если красно поутру — моряку не по нутру"! Это старая прибаутка, деды наши знали, — что к чему.