Чтобы избежать лишних вопросов, он прошел в сарай, спустил сумку с бутылками в погреб, после чего направился к подъезду. В песочнице возилась Ксения. Толстенькая, пухленькая, в одних трусиках, и уже загорелая. Увидев его, радостно засмеялась. Павел присел на край песочницы, задумался. Черт, до чего же он уязвим! Вот, эта крошка, возится в песочке, и даже не подозревает, что вокруг сгущается опасность, бродит вокруг дома, среди живописных зарослей тополей и кленов…
Он поглядел на часы, время было еще не позднее, так что можно успеть до темноты на пляж. Переодевшись в спортивный костюм, он вывел из сарая спортивный велосипед, демонстративно, не торопясь, вышел через калитку, сел на велосипед, и медленно поехал по улице. Топтун выскочил откуда-то из кустов, потерял голову, заметался. Но тут откуда-то из-за деревьев вывернулся "жигуленок", топтун впрыгнул в него, и машина покатила за Павлом, не шибко-то и скрываясь.
– Ну, вы, ребята, в конец обнаглели… – протянул он, и нажал на педали.
"Жигуленок" тоже наддал, но Павел тут же свернул в переулок, жители которого были страстными противниками автомобильного движения по своему переулку, еще в незапамятные времена поперек дороги вкопали несколько кислородных баллонов, так что проехать между ними можно было только на мотоцикле. Промчавшись по переулку, Павел свернул в проезд, выехал на улицу, прокатился по ней не более десяти минут, свернул на другую, напрямик спускающуюся к реке. От хвоста он оторвался, за ним на всем пути не увязалось ни единой машины, и никто его не обогнал. Пусть поломают голову, куда он поехал… Пусть им боссы хвосты накрутят…
Выехав на пляж, Павел устроился возле старой искореженной загородки детского "лягушатника", вытащенной подальше на берег, да так и забытой. Прислоненный к ней велосипед с набережной видно не было, так что его и случайно не смогут засечь. Раздевшись, он немного погрелся на закатном солнышке, а потом вошел в воду, и основательно размялся; добрых полчаса махал руками за буями, впрочем, без особого успеха борясь с течением, в лучшем случае ему удавалось удерживаться на месте, но стоило сбавить темп, как его тут же сносило вниз.
Вдоволь наплававшись, он вылез на берег, походил по песку, обсыхая. Он все больше и больше укреплялся в мысли, что надо проверить Николашиных братков. Ведь он тогда шестерых их изувечил. Вполне возможно, оправились от шока, поднакопили сил, и теперь решили отомстить за унижение. Одевшись, он поехал к бывшей кочегарке. На автобусе с двумя пересадками ехать было не меньше часа, на велосипеде он доехал за пятнадцать минут. Кочегарка стояла заброшенная и унылая, с выбитыми стеклами, на дворе пророс высоченный бурьян.