Но ведь это тоже палка о двух концах. С одной стороны, такие соревнования помогают сбросить накопившуюся агрессию и сплачивают экипаж, но с другой — сломанные ребра и руки не способствуют повышению боеготовности.
— Победа в двух схватках из трех — это очень неплохо, когда речь идет о соревнованиях, — сказал я. — Но в реальной жизни достаточно проиграть один поединок, чтобы все было кончено. У него были враги среди экипажа?
Надеюсь, капитан сейчас не станет заливать, что экипаж кленнонского крейсера — это одна семья и врагов тут ни у кого быть не может. В противном случае я расплачусь от умиления…
— Небольшие трения случаются у всех, — сказал Ларс — Но я не помню ни одного эпизода, который мог бы привести к убийству. Я не исключаю возможность, что убийца находится в моем экипаже, но все-таки шансов найти его на станции гораздо больше.
— Было бы неплохо, если бы некоторое время ты не выпускал своих людей за пределы ремонтного отсека, — сказал я. — Если не до тех пор, пока мы найдем убийцу, то хотя бы пару недель. Пусть ситуация немного успокоится.
— Я слышал, Клеймор даже эвакуировал часть персонала, — ухмыльнулся Ларс — Интересно, где он напортачил, чтоб получить назначение сюда?
— А где напортачил Шаллон? — поинтересовался я.
— Шаллон близок к Реннеру, а Реннер сейчас не в фаворе, — сказал Ларс — Император старается развести всех сторонников идеи слияния по разным уголкам галактики, подальше друг от друга.
— Реннер, как я понимаю, возглавляет это движение?
— Не совсем так, но он один из самых авторитетных офицеров, — сказал Ларс — Генштаб прислушивается к его мнению.
— Но не император, — уточнил я.
— Таррен молод, — сказал Ларс — Он будет хорошим правителем… лет через десять. Сейчас он все еще зависим от воззрений своих советников, а они чересчур консервативны и слишком близко к сердцу принимают идеи Иеге-мии Бродцера, нарекшего людей Кленнона высшей расой. На заре становления Империи мы не выжили бы без этих идей и учения пророка, но сейчас ситуация изменилась, и излишне ревностное следование древним заветам только мешает.
Интересный факт — все встреченные мною кленнонцы прекрасно и почти без акцента разговаривали на языке Альянса, и в то же время почти никто из моих знакомых по Альянсу кленнонским языком не владел. Даже несмотря на то, что кленнонский язык произошел от английского, который в свою очередь был одной из составных частей человеческого новояза.
Это очень показательный факт. Кленнонцы считали себя людьми, люди их таковыми не считали.
В словах Ларса Хоугана о зависти старшего брата к преуспевшему младшему была доля истины.