Посчитав, что процедура знакомства завершена, Милена предложила заняться обсуждением текущих дел:
– Я уже знаю про банковскую ячейку за номером 342-А. Отличная работа, надо признать. Поздравляю! Как обстановка в целом? Что с рядовыми галлюцинациями? Не досаждают? В смысле, избыточно?
– Знаешь, я не наблюдал на территории банка полноценных, то есть, стопроцентных глюков. Так, только их отдельные элементы, вызванные, наверное, общей атмосферой потенциальной опасности. Негативной аурой, так сказать. У Ануфриева, например, сегодня – в моём воспалённом воображении – на голове красуется пышная белоснежная чалма, украшенная неправдоподобно огромным изумрудом. А твой ненаглядный Васятка был обут в заношенные крестьянские лапти, вымазанные – по самое не могу – свежим коровьим навозом. Ну, и так далее…. Я на такие вещи уже не обращаю внимания…
– Совершенно правильно, что не обращаешь! Частичные глюки, как нас учит соответствующий раздел аномальной психиатрии, совершенно не опасны. Вот у тебя, напарник – в моём воспалённом воображении – на затылке располагаются ветвистые оленьи рога…. Извини, кажется, я ляпнула что-то бестактное: ты так вздрогнул и побледнел…. Семейные досадные нестыковки? Извини, пожалуйста, ещё раз! Сейчас я достану заветную флягу…. Глотай, глотай! Раз такое дело, то можешь всё выпить…
Взбодрившись ямайским ромом, Ник рассказал и о «чужих» голосах, возникающих – время от времени – в телефонной трубке.
– А вот это – очень серьёзно! – озабоченно нахмурилась Милена. – Вернее, очень аномально и странно. Звуковые галлюцинации, не сопровождающиеся визуальными? Надо бы посоветоваться с Пал Палычем. Попробуй-ка дозвониться до него. Вдруг, он уже пришёл в сознание? Позвони, дружок, не откладывая…
Ник достал из кармана мобильник (старый), но набрать нужный номер не успел – телефон его опередил и разразился звонкой трелью.
«Может, это Марьяшка?», – ёкнуло глупое и доверчивое сердце. – «Сейчас всё объяснит, опровергнет, оправдается вчистую, а потом смертельно обидится – на гадкие и беспочвенные подозрения-обвинения…».
– Дядя Николай? – спросил утробно-замогильный, смутно знакомый мужской голос. – Это Веруня, внучка Пал Палыча…. Горе у нас горькое, – раздался плаксивый всхлип-стон. – Ночью умер дедуля. Совсем. От кровоизлияния в мозг…. Похороны в субботу, в восемнадцать ноль-ноль. В городском крематории, малый зелёный зал…. Ты, конечно же, придёшь?
– Извини, Верочка, но ничего не получиться, – презирая самого себя за беспомощность, смущённо забормотал Ник. – Работа, сама понимаешь. И отпроситься не получится, подведу хороших людей…. Прими самые искренние соболезнования….