Ирина чуть покусала губу и решилась на следующий вопрос:
- Извините, а можно я встану? Похожу?
- Да вставай, - буркнула Валя, не отрываясь на этот раз от чтения. - Походи. Только по палате.
Ирина встала на чуть затекшие ноги и нащупала на полу разношенные тапочки. Дождалась, пока прекратится покалывание в икрах, и сделала два маленьких неверных шажка.
- И лучше не буянь. Если хочешь перебраться отсюда в нормальную палату.
- Хорошо, - Ира посмотрела на открытое окно, заделанное снаружи нечастой решеткой.
И пошла к свету.
- Учти, решетка крепкая, - донеслось от дверного проема.
- Учту.
С третьего этажа открывался вид на несколько больничных двориков, засаженных довольно большими деревьями и разделенных между собой высокими стенами. Сразу же за внешней стеной больницы, тоже высокой, в два человеческих роста, медленно, почти незаметно волокла свои воды Пряжка. В пологий травяной откос берега сонно уткнулись несколько пустых лодок и небольших катеров. Справа речка делала небольшой поворот, который в точности повторяла набережная на той стороне.
Ирина, положив ладони на подоконник, тупо рассматривала редкие проезжающие по набережной машины и еще более редких, проходящих в тени деревьев, прохожих. Фургон, с большими белыми буквами (Ира с трудом сложила буквы в слово «хлеб»). Женщина, медленно толкающая перед собой коляску. Двое мальчишек с удочками, о чем-то спорящих на берегу. Высокий парень в потрепанных джинсах и клетчатой рубашке, медленно вывернувший из переулка на набережную. «Жигули-копейка», обогнавшие белую «Волгу»…
Парень остановился, повернул голову и посмотрел прямо Ирине в глаза.
Ира схватилась обеими руками за решетку.
Валя настороженно подняла голову и захлопнула книжку.
12.23 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, пр. Просвещения, map #1836.
- Мама…
Людмила Петровна ахнула, втащила сына за руку в прихожую, захлопнула дверь и повисла у него на шее.
- Сынок, как же это? Что же это они говорят такое? Сынок…
- Сейчас, мамуль, сейчас, - Дима поцеловал мать в щеку. - Пожевать есть чего-нибудь? Уж больно хочется… Кто говорит?
- Ох, да что же это я?
Людмила Петровна засуетилась и потянула Димку на кухню. Она усадила сына на табуретку, взъерошила ему волосы и кинулась к плите.
- Звонили мне из милиции, - мама гремела какими-то кастрюлями, доставала посуду и хлопала дверцей старого холодильника. - И отец звонил, к нему в Москве тоже приходили. Ерунду какую-то говорят. Будто ты из армии сбежал. А я им говорю - да быть такого не может. Мой Дима всегда военным хотел стать. И отец, вот, у него полковник. А они говорят, что если появится, мол, чтоб я тут же позвонила. И телефон, вот, оставили.