— Это все Марта, — отмахнулся Веридий. — Не сидится ей на месте, хочется, чтобы все было по-домашнему, как у людей…
— Но ты не человек.
— Она-то об этом не знает. — Веридий беззаботно откинулся на спинку кресла и медленно, смакуя каждый глоток, отпил вина.
— Значит, ты ей не сказал.
— Да ты что?! Если она узнает, то съест меня замертво и не подавится. Ты не думай, это она при гостях такая скромная и стеснительная. Зато какая горячая в постели, ты бы знал!
— Поверю на слово, — улыбнулся Батури. — Но она все же должна знать, с кем делит ложе.
— Клавдий, не будь занудой! — укоризненно взглянул на друга Веридий. — Меньше знаешь — крепче спишь…
— Дело твое. Я вот, что заметил: у Марты молочная грудь. Она ждала ребенка? От тебя?
Лицо герцога исказилось: добродушная улыбка исчезла, сменившись каменной, угрюмой маской. Вампир долго молчал, подбирая слова, и заговорил неприятным, чужим голосом:
— От меня. Да. От меня. Но… — Веридий умолк на полуслове и погрузился в раздумья.
Весело в камине плясало пламя, потрескивали дрова. Медленно нагревалось в бокалах вино. У камина было все так же тепло, но уже не уютно. Атмосфера в комнате сделалась давящей. Клавдий даже пожалел, что начал этот разговор, но он должен был знать: сможет ли Марта кормить ребенка грудью? От этого зависела судьба младенца.
— Лис, я три века назад достиг голконды, — встрепенувшись, будто пробудившись ото сна, запальчиво заговорил Веридий. — И за все три века ни одна женщина так и не смогла родить мне ребенка. Очень сложно, знаешь… Невероятно сложно найти ту, которая выносит плод вампира. Я завидую твоему отцу. Ему несказанно повезло: Луиза родила с первого раза. Жаль, что ты не знал своей матери. Это была изумительная женщина…
— Не будем о ней, — обрубил Батури. — Я давно смирился с потерей, но не хочу об этом говорить.
— Как скажешь, — кивнул Ливуазье и продолжил рассказ: — У Марты уже третий выкидыш. Боюсь, следующего она не переживет.
— Найди другую, — пожал плечами Батури.
— Не будь циником! — Веридия передернуло от одной только мысли, что в его доме появится иная хозяйка. — Женщина — это не только детородный организм. У Марты… — Марта особый случай — у нее есть настоящая душа, чистая и гармоничная. Никогда не встречал таких!..
— Ты что, влюблен? — удивился Батури, который за долгую жизнь познал многих женщин, еще больших повидал и пришел к выводу, что любви нет, а буря эмоций, которую нередко называют этим именем, приходит только к молодым и глупым.
— Да, — твердо заявил Веридий.
— Любовь — снотворное для ума! Чем сильнее ты любишь, тем крепче сон разума.