На сегодняшний день у меня было запланировано два интервью. Одно, естественно, с Дармой, а еще я ухитрилась договориться о встрече с доктором Кейт Тресслер, врачом из больницы скорой помощи Дойлстауна, где, если верить некрологу, скончался Такер Бобб. Прежде чем мне удалось связаться с Кейт Тресслер, я поговорила по телефону с десятком разных людей из больницы, но все меня отфутболивали. Поэтому, когда я наконец вышла на доктора Тресслер, стала действовать очень осторожно. Я понимала, что самое глупое, что можно сделать, разговаривая с доктором медицины, это заикнуться о газетах и пиаре. Если речь идет о деле, допускающем мало-мальски неоднозначное толкование, всякое упоминание о прессе закроет перед вами все двери. Вот почему в разговоре с доктором Тресслер я заверила ее, что информация мне нужна не для статьи и что я не собираюсь приводить ее слова в прессе, а просто стараюсь помочь одному редактору, которого пытались отравить, и именно поэтому мне очень нужно разобраться в истории вопроса. Кейт Тресслер подняла забрало и согласилась со мной встретиться. Мы назначили встречу на половину четвертого, то есть примерно через час после того, как я должна была закончить интервью с Дармой.
В Нью-Джерси я свернула с автострады и углубилась на территорию Пенсильвании. По мере продвижения я сворачивала на все более мелкие дороги и в конце концов попала в маленький, весьма своеобразный городок Карверсвилл. Загородное убежище Лэндона представляло собой дом в викторианском стиле, расположенный в нескольких кварталах от главной улицы. Дом по периметру был опоясан верандой и имел крытый плавательный бассейн. Для меня погостить в доме Лэндона было все равно что побывать в раю. Лэндон тоже собирался приехать сегодня утром, но перед отъездом я нашла под дверью своей квартиры записку от него. Он писал, что возникли проблемы с одним клиентом и он сможет выбраться не раньше девяти вечера.
Когда я подъехала к дому, было около одиннадцати. В палисаднике перед домом полыхала огненно-красными цветами азалия, из цветочных ящиков, подвешенных под окнами, свисали какие-то вьющиеся растения с красными, розовыми и лиловыми цветами. Такие же цветы росли на границах с соседними участками. Я открыла дверь ключом, который мне дал Лэндон, и вошла в дом. Мне казалось, что без Лэндона в его доме я буду чувствовать себя странно, так оно и получилось: ни тебе уютного потрескивания дров в камине, ни Моцарта, ни зажженных свечей на всех горизонтальных поверхностях, ни аппетитного аромата рагу, доносящегося из кухни.