— А как вышло, что вы заинтересовались полтергейстом?
— Мой научный руководитель как-то раз попросил меня заняться одним десятилетним ребенком, мать которого сбежала с мужчиной, оставив сына на бабушку. С некоторых пор на ферме этой бабушки стали происходить странные вещи, и в округе решили, что в доме поселился призрак фермера, которого три года назад до смерти забили бандиты.
— Надо полагать, у вас была другая версия?
— Сначала я не знал, что думать, но потом, наблюдая за происходящим и стараясь не привлекать к себе внимания, заметил, как ребенок с помощью линейки раскачивает люстру.
Расправившись с сандвичами, мы заказали кофе, Херлихи — еще и тирамису. Повернувшись ко мне, он спросил:
— Попросить две вилки?
— Да, пожалуйста.
Я смутилась: он вел себя так, словно у нас с ним свидание. «Интересно, как у него с личной жизнью?» — подумала я. На «голубого» он не похож, обручального кольца не носит, судя по тому, что он рассказывал раньше, живет один. Небось в Вашингтоне какая-нибудь цыпочка считает дни до первого сентября, когда он должен вернуться, и знать не знает, что он подумывает о переезде в Нью-Йорк.
— Вы на выходные возвращаетесь в Вашингтон? — спросила я.
— Не всегда, я ездил туда всего пару раз, чтобы проверить, как там моя квартира. Вашингтон летом совершенно вымирает, в Нью-Йорке у меня есть друзья.
Он посмотрел на часы, и я поняла, что пора закругляться. Я знаком попросила официанта принести счет. Херлихи хотел было заплатить за нас обоих, но я уперлась и объяснила, что для меня это вопрос журналистской этики.
Выйдя на улицу, мы попрощались, а затем возник один из тех неловких моментов, какие бывают, когда вдруг понимаешь, что вам идти в одну и ту же сторону и надо снова заводить разговор, который вы только что закончили.
По дороге Херлихи стал расспрашивать меня о работе как я стала журналисткой, на какие темы мне нравится писать и как у меня обычно проходит день. Вопросы звучали продуманно, и мне было приятно, что мужчина интересуется моей жизнью, хотя я и понимала, что для Джека это часть его профессии. Потом вдруг, ни с того ни с сего, он стал рассеянным, как будто пытался одновременно и разговор поддерживать, и решать в уме какую-то задачу, например, вспоминал, где он оставил свой паспорт. Я вдруг почувствовала потребность снова завладеть его вниманием. Наверное, поэтому я выложила ему всю историю про убийство Хайди.
— Какой ужас, — сказал он. — Полиция уже кого-нибудь подозревает?
— Насколько мне известно, нет. Кажется, Кэт за годы работы успела нажить себе немало врагов, так что полицейским потребуется время, чтобы всех их просеять.