4. Там же, VI, 11.
5. Плутарх. Александр, 14.
6. Элчан. Пестрые рассказы, III, 29.
7. Максим Тирский. Предпочитать ли кинический образ жизни?, 6.
8. Дион Хризостом. Диоген, или О доблести, 16.
9. Максим Тирский. Цит. соч., 5.
Глава восьмая
ПЕРВЫЕ СТОИКИ
Хотя эллинская философия не содержит
истину во всем ее величии... тем не менее
она расчищает путь к истине.
Климент Александрийский
Афины, 315-200 гг. до н. э.
В 315 году с Кипра в Афинский порт прибыл корабль. На пристань с него сошел высокий смуглый худощавый юноша. То был сын финикийского купца Зенон, которого привели в Грецию дела по продаже пурпура. Путешествие его на сей раз оказалось неудачным: основной груз затонул в море, и Зенон вынужден был на некоторое время остаться в Афинах. Впрочем, мысль поправить состояние его уже не занимала. Тех небольших средств, которые остались у Зенона, вполне могло хватить на скромное, но независимое существование (1).
Разорение послужило толчком, в корне изменившим всю жизнь молодого финикийца. Возможно, уже и раньше Зенона интересовала не столько коммерция, сколько поиски истинной мудрости. В качестве торговца он мог бывать в Сирии, Иудее, Египте и там получить начатки знаний. Но больше всего манила его всемирная столица философов - Афины.
"Воспоминания" Ксенофонта и платоновская "Апология Сократа" послужили Зенону как бы введением в греческую философию. Образ Сократа глубоко потряс его, и он стал разыскивать учителей, продолжавших дело великого мудреца. Вначале Зенону больше других пришлись по сердцу киники. Он сделался спутником и слушателем Кратеса, человека в своем роде замечательного, который добровольно расстался с богатством ради "естественной" жизни Этот уличный нищий, к тому же отталкивающе уродливый, умел однако, покорять людей своим мужеством и возвышенными речами. Его сопровождала жена, делившая с ним все тяготы кинического "опрощения", влияние его на учеников было огромным. Кратес стяжал среди них славу "целителя душ".
Кинизм дал Зенону опору и утешение в постигшем его несчастье. Равнодушие к земным благам стало для него броней, которая могла надежно защитить от любых ударов в будущем. Слушая Кратеса, финикиец проникся убеждением, что человеческая жизнь должна строиться не на прихотях или условностях, а на непреложных мировых законах.
Правоверным киником Зенон, впрочем, не стал. Ему претили вульгарные выходки и "бесстыдство" киников, их презрение к культуре и знанию. Ведь если, рассуждал Зенон, человек хочет согласовать свою жизнь с жизнью природы, он должен прежде всего понять, что представляет собой Вселенная и чем управляется.