- Но ведь никто против Советской власти не выступал - недоуменно сказала Вероника - у нас бы об этом обязательно писали и по телевидению говорили бы.
Олег вспомнил страстную речь Фёдора в защиту дела революции 'Да, дедок, если б ты знал, против чего собираешься идти, то вряд ли рискнул бы даже со мной на эту тему разговаривать, идеалист-романтик'. Вслух же он сказал совершенно иное
- У нас не любят об этом вспоминать, но сначала войны, против немцев никто не выступал. Не было на оккупированных землях партизанского движения. Народ в массе своей к смене начальства равнодушно отнёсся. Это потом, когда немцы всех достали своей политикой и террором, против них массово воевать начали, партизан поддерживать и укрывать стали. Но это было потом, а летом-осенью сорок первого за советскую власть добровольно умирать мало кому хотелось.
- Что же нам сейчас делать? - как всякая женщина Вероника стремилась в первую очередь решить насущную проблему. Общеидеологические рассуждения её не заинтересовали.
- Как минимум, дождаться Фёдора и Антонины. Если она одна приедет, то ... - Олег немного помолчал - Максима и Лену надо будет с собой забрать. Твоя задача будет её уговорить. Ты ведь клялась - он посмотрел своей невесте в глаза. Она пару раз мигнула, отвернулась. Олег ждал.
- Хорошо - она повернулась к нему - пусть будет по-твоему.
- Вот и ладушки - Олег поцеловал Веронику в сухие губы, она ему не ответила - я на станцию, к нашим воякам схожу. Может, что нового разузнаю.
Он поднялся и, не оглядываясь, пошёл в сторону задней калитки.
Подходя к месту вчерашней схватки, Олег замедлил шаг, напрягся на всякий случай. Но ни в кустах, ни далее, за поворотом, никаких секретов и засад не обнаружилось. Как не было у станции бронепоезда и даже часовых на перроне. БРДМ так же укатила в неизвестном направлении. Олег, удивившись такому внешне безмятежному несению службы, расслабляться, однако, не стал.
Пост охраны обнаружился внутри помещения станции. Слева у кассы стоял стол, вытащенный, наверное, из так и не увиденной Олегом комнаты и такой же дореволюционный стул. На нём, слегка развалясь, сидел рядовой лет двадцати пяти, держа правой рукой автомат, висящий на плечевом ремне, стволом вниз.
- Вы по какому поводу? - белобрысый парень не стал разводить уставные процедуры.
- Мне надо увидеть капитаном Смоленцева - уверенным тоном заявил ему Олег - я вчера с ним разговаривал.
Фразу он сказал нарочито двусмысленно, из неё можно было сделать вывод, что о встрече Олег договорился заранее. Рядовой так её и понял.