Начальник Гвардии взглянул на темневшее вдали море, - не подкрались ли вражеские корабли с пушками или огнеметами? Никаких следов. Серафин посмотрел на небо. Но и там только темь и ни одной солнечной лодки из фараоновой Империи.
Два торговых ряда пылали ярким пламенем, грозный костер озарял фасады дворцов и собор Сан-Марко. Толпы громко оравших торговцев, и не помышлявших о спасении своего добра, в панике устремлялись к краям площади.
Серафин глубоко вдохнул воздух - сера! Как мерзко пахнет серой! - и рванул вперед. Он успел отскочить на десять шагов, прежде чем его бегство заметил один из конвоиров. Тот самый, которого первым скрутил приступ рвоты; он как раз отирал свободной рукой губы. Подняв другую руку с ружьем, гвардист взревел и угрожающе потряс прикладом вслед убегающему Серафину. Другие, опомнившись, увидели, что прозевали пленника. кто-то из них прицелился и выстрелил. Пуля просвистела над ухом Серафина. Прежде, чем гвардист успел еще раз выстрелить, он опять безудержно закашлялся. Второй конвоир тоже выстрелил, но пуля прошла далеко мимо цели и угодила в каменную мостовую, выбив искру - каплю пламени перед мятущейся стеной огня.
Серафин несся во всю прыть, хотя повязка мешала дышать. Но тряпку с лица он не срывал. Вскоре достиг собора Сан-Марко и только там решил оглянуться. Его никто не преследовал. Конвоиры еще не могли прийти в себя, кое-кто опирался на ружье, как на костыль. Одни торговцы, выскочив из огня, сидели поодаль на земле, закрыв лицо руками. Другие прятались за колоннами аркады и обалдело глядели на адское пламя, пожиравшее их имущество.
Но вот опять загрохотал гром, да так сильно, что все заткнули уши руками. Серафин спрятался за большой цветочной кадкой, одной из тех, что окружают собор Сан-Марко. Конечно, было бы разумнее перебежать в переулок и там скрыться. Но теперь отсюда не уйти. И пришлось сидеть и смотреть, что будет дальше.
В первый момент показалось, что горящие прилавки сдвинулись, образовав один гигантский костер. Лишь через пару минут Серафин понял весь ужас и масштаб разразившейся катастрофы.
Между двумя горящими торговыми рядами, точно по проходу между ними, раздвинулась земля и открылась огнедышащая щель длиною в сто-сто двадцать шагов. Она была достаточно широка, чтобы в нее провалились горящие деревянные прилавки.
Серафин замер, он не мог ни охнуть, ни вздохнуть, ни подумать о чем-то другом, даже о себе. Гвардисты, столпившись у двери Дворца дожей, то бестолково кричали, как стадо встревоженных гусей, то яростно орали, потрясая оружием, а их начальник отчаянно пытался успокоить своих подчиненных.