Народ бросался в стороны, и только чудом никто не попал под колеса. Проезжая по лужам, каждый водитель будто специально давал газу, и брызги веером разлетались вокруг.
Данилов выругался вслед лихачам. Словно услышав его, на другом конце улицы взвизгнули тормоза, дико заревела резина, сгорающая от трения. Заложив крутой вираж, гонщики возвращались. Парня ослепил слитный свет шестнадцати галогенных фар, когда четверка всадников апокалипсиса снова пронеслась мимо и исчезла в темноте.
Только когда рев моторов стих вдали, люди, предусмотрительно державшиеся на расстоянии от проезжей части, начали возвращаться к своим делам.
Что это еще за Безумные Максы?
Через пять минут, истошно вопя сиреной, примчалась давешняя машина патрульно-постовой службы. Выскочивший из нее мужик в сером камуфляже что-то спросил у семейства в испачканной сажей одежде, расположившегося прямо на обочине со спальными мешками, сумками и коробками. Те в ответ только пожали плечами. Старший патруля повторил вопрос, на этот раз бродяге с уродливым ожогом на лице, облюбовавшему уличную скамейку. Тот в точности повторил жест. Тогда, выругавшись и махнув рукой, старший заскочил обратно в автомобиль. Тот тронулся в верном направлении, но, не доехав даже до конца улицы, затормозил, постоял пару минут, развернулся и укатил восвояси.
Александр проходил мимо сгоревшего трехэтажного дома, от которого остались только кирпичные стены, стояки отопления и печные трубы. Возможно, причиной этого была сигарета, газовый баллон или головешка, выкатившаяся на палас из буржуйки. Да мало ли что.
Саша перешел дорогу, приблизился к развалинам и увидел среди груды чугунных батарей и обломков шифера лестницу, уходящую вниз, в подвал. То, что нужно. Смешно. Культура вот-вот погибнет, а он до сих пор живет под властью идиотских предрассудков — ищет общественный туалет в городе-лагере, хотя любому понятно, что почти каждый его обитатель использует для этого кусты или ближайший подъезд.
В подвале было темно, что естественно, но совсем не сыро. И воздух был не спертым, а вполне пригодным для дыхания, и не пахло землей, как обычно бывает в подвальных помещениях. Можно бы было заночевать здесь, и ну его к черту этот эвакопункт. Подстелить картонок, тряпья — и вот вам, пожалуйста, постель.
Ага. И без пяти минут кандидат наук заночует как вонючий бомж. Ну уж нет. Нельзя. Почему? А просто нельзя. Что-то внутри не дает. Придется искать этот пункт, выхода нет.
Он уже хотел уходить, когда до его слуха донеслось жалобное поскуливание. Похоже, он был не один. Данилов направил фонарик в дальний угол. Это была маленькая собачка, угадать первоначальный цвет которой было невозможно. Вся в саже и грязи, с подпалинами на шерсти, повисшей неопрятными колтунами. Откуда она? Что стало с ее хозяевами?