— Мама! — воскликнул он. — Ты выглядишь потрясающе! Это чудесное белое платье ты купила специально для моего бала?
— Конечно, — ответила я смеясь. — Не могла же я надеть какое-нибудь старье ради твоего праздника.
Мы все расточали друг другу комплименты, только Барт ничего не сказал Крису, хотя я видела, что он украдкой бросал на него взгляды, как будто его удивляло, что Крис всегда великолепно выглядит. Мелоди и Джори, Крис и я, Барт и Джоэл встали кружком у нижних ступеней лестницы, при этом все, кроме Джоэла, пытались говорить одновременно. Вдруг…
— Мама, папа! — окликнула нас Синди, сбегая по ступенькам к нам.
Чтобы не оступиться, она приподняла подол своего огненно-красного платья. Я повернулась, чтобы взглянуть на нее и обомлела.
И где только она откопала столь шокирующее одеяние?! Это было нечто вроде специальной приманки для мужчин, все женские прелести были видны как на витрине. Я замерла от страха, почувствовав, какова будет реакция Барта. Все мое веселье сбежало с меня, как прокисшее вино и утекло сквозь мои серебряные туфли в пол. На ней было надето нечто вроде оболочки красного цвета с вырезом почти до талии, а под ней, очевидно, ничего не было, кроме тела. Пики ее грудей вызывающе выступали и дразняще подпрыгивали, когда она двигалась. Облегающая тело атласная оболочка была внизу косо срезана и открывала… Не было ни складочки, ни сборочки, нигде, избави Бог, не проступал лишний жирок, было только юное сильное тело, которое ей очень хотелось показать.
— Синди, вернись в свою комнату, — прошептала я. — И надень то голубое платье, в котором ты обещала быть. Тебе только шестнадцать, не тридцать.
— Ой, мама, не надо быть такой скучной. Времена изменились. Сейчас модно обнажать тело. Модно! И по сравнению с другими платьями, которые я могла бы выбрать, оно совсем скромное.
Взглянув на Барта, я поняла, что он не считает наряд Синди совсем скромным. Он стоял совершенно огорошенный, лицо его пылало, вытаращенными глазами он смотрел, как она семенила ногами, поскольку юбка так плотно обтягивала ее ноги, что она еле переступала ими.
Барт взглянул на нас, затем снова уставился на Синди. Он был так возмущен, что не мог говорить. Надо было скорее что-то придумать, чтобы успокоить его.
— Синди, пожалуйста, беги наверх и переоденься во что-нибудь более приличное.
Синди в упор смотрела на Барта. Она явно ждала, что он предпримет. Впечатление, которое она на него произвела, удовлетворило ее; кажется, ей даже понравилась его реакция, его вытаращенные глаза, его разинутый от изумления рот: она была довольна тем, что он возмущен и шокирован. Чтобы показать себя во всей красе, она продефилировала вокруг нас, как гарцующий пони, поскрипывая своей оболочкой и вызывающе вихляя бедрами. Джоэл придвинулся поближе к Барту, его водянисто-голубые глаза с холодным презрением оглядели Синди с ног до головы, затем встретились с моим взглядом: «Посмотри, кого ты воспитала!» — без слов сказал он.