Исповедь Камелии (Соболева) - страница 52

– Ну, погоди, – сказала вслух, глядя на дырку в ковре, Стешка. – Попадись мне тока, Камелия, я тебе волосья-то повыдеру, век помнить будешь.

– Лоло! – сладко позвала ее мадам Матрена. – Тебя спрашивают.

Мигом Стешка переменилась, лицо ее засияло улыбкой, глаза засверкали игривым лукавством, голос стал нежно-воркующим:

– Мое вам почтение... котик.


Раз в неделю графиня Шембек устраивала вечера. Известная либералка, она собирала в своем салоне поэтов и художников – зачастую людей вульгарных и грубых, чем подчеркивала исключительную снисходительность к представителям низших сословий. У Шембек слушали стихи и музыку, смотрели картины, потом обсуждали, очень модной темой была забота о народе, но последняя новость оказалась слишком необычной, чтобы пропустить ее.

Марго приехала с большим опозданием, пожилая дама как раз закончила мысль:

– ...никто не может дать объяснения, зачем он пришел в тот дом.

– О чем идет речь? – будто не догадавшись, тихо спросила Марго у графини Шембек.

– О Долгополове, – шепнула Амалия Августовна. – Присаживайтесь, Маргарита Аристарховна, нынче у нас невесело, так ведь и событие ужасное.

В это время говорила молодая женщина, недавно вышедшая замуж, оттого старательно игравшая в великосветскую львицу, нагруженную опытом:

– А я слышала, будто Долгополов снял квартиру, где его нашли.

– Помилуйте, – расширила глаза пожилая дама, – у него дом есть! Зачем же ему снимать квартиру да еще в квартале мещан?

– Для встреч с женщиной. – Несмотря на молодость, она оказалась догадливой. – Для тайных встреч, сударыня.

– И кто ж согласится прийти в эдакую квартиру? – А пожилую даму отличала редкая дремучесть. – Там, поди, бедно да грязно.

Марго не решалась напрямую рассматривать Вики – неприлично, тем не менее она не упускала ее из виду. Галицкая не принимала участия в обсуждении, заметно скучала, однако прислушивалась к тому, что говорилось, значит, скука была напускной. Стоявший за креслами дам со скрещенными на груди руками поэт, стихи которого издавали в губернских газетах, молвил свое слово:

– Для влюбленной женщины не существует границ, она пойдет за любимым хоть на берег реки, хоть в пещеру...

– Голубчик, – повернулась к нему пожилая дама, – ну, что вы такое говорите? Пещера хороша для стихов, а благородной даме прийти на свидание в бедный квартал... это дурно.

– Простите, но кто же говорил, что к нему приходила непременно благородная дама? – вступил в диалог художник с помятым лицом. – Это могла быть любая женщина...

– Любая не годится, – категорично заявила женщина. – Долгополов столбовой дворянин, он не мог увлечься... любой! Это безнравственно.