– Обычная. Но с хорошей силой воли, – заявила я, нетрезво махнув рукой.
– Мне кажется, ты сама себя не знаешь, – задумчиво добавил он. И эта его фраза так странно совпала с той мыслью, которой я была одержима весь вечер, что я вздрогнула и внимательно посмотрела на него.
– А вот тут вы правы, – кивнула я, сощурившись. – Совсем не знаю.
– Так, давай договоримся, что ты называешь меня на «ты». Ладно?
– Но… как же так. Вы же мой начальник, – смутилась я.
– Честно говоря, ты единственная, кто зовет меня на «вы». Это мне как-то даже странно. Не такой уж я и старый, чтобы на «вы» и по имени-отчеству.
– Не старый? – удивилась я. – А какой? То есть… конечно, какой же вы старый! – фальшиво заголосила я, спохватившись.
– Ах ты, вредина! – усмехнулся он. – Отличный «комплимент». А мне, между прочим, всего сорок один.
– Сорок один – ем один! – Я усмехнулась и встряхнула головой. Честно говоря, терпкое сладкое вино вскружило мне голову значительно больше, чем я думала. Наверное, дело в голодном желудке. Мысли терялись, распадались и убегали вдаль по одной. Со мной осталось только сладкое чувство того, что я, оказывается, совершенно себя не знаю. И что он, мой начальник Феерабль, назвал, между прочим, меня красивой.
– Да ты, мадемуазель, кажется, пьяна, – усмехнулся Феерабль, при этом наполняя мой бокал. – Так, значит, ты считаешь, что в сорок один уже можно и на пенсию выходить?
– Откуда я знаю? На вас еще пахать и пахать, и выглядите вы прекрасно. А в троллейбусах пишут, что женщины выходят на пенсию с пятидесяти лет, а мужчины с пятидесяти пяти.
– Мы не в троллейбусе, – усмехнулся он. – Ну ты и штучка.
– Я? – искренне удивилась я. – Сначала девушку вином поите, а потом ее штучкой называете.
– Это так и есть. Штучка. Значит, ты хочешь похудеть. Зачем? Чтобы стать счастливой? Ты считаешь, что, если тебя станет меньше, ты станешь счастливее. Моя жена тоже считала, что счастье в количестве килограммов. И в фигуре. А я уверен, что это все глупость. Вот зачем ты хочешь быть худой? Чтобы нравиться мужчинам?
– Чтобы нравиться себе, – возразила я. И вдруг поняла, что это правда. Я совершенно не хочу нравиться мужчинам. Плевала я на это дело с высокой колокольни.
– Нравиться себе? А что, ты себе не нравишься? – удивился Феерабль, поразительно ловко и красиво расправляясь с ароматным стейком.
– Я себя не знаю. И большую часть лет, что я с собой живу, я себе глубоко противна. Вот только сегодня… пожалуй, сегодня я себя одобряю.
– А зачем ты сменила цвет волос? – спросил вдруг он и посмотрел на меня таким странным взглядом, от которого мне стало не по себе и трудно дышать. – Тоже чтобы нравиться себе?