Тина стояла онемевшая, не в силах сдвинуться с места, а когда она сумела вымолвить первые слова, голос ее прерывался и дрожал:
– Ч-что случилось? Почему т-ты здесь?
– Я здесь потому, – улыбнулся граф, – что в жандармерии меня известили о том, что самая красивая женщина в Эттингене. да еще и с золотыми кудрями и синими глазками, есть не кто иной, как графиня де Кастельно.
– А ты… искал меня? – помертвевшим голосом спросила Тина. Граф подошел к ней вплотную.
– Ты почти свела меня с ума своим неожиданным исчезновением, не оставив ни адреса, ни какого-нибудь знака, по которому я мог бы отыскать тебя.
– По я написала, что нам… никогда не суждено больше увидеться.
– И я был в отчаянии! В таком отчаянии, которого не испытывал никогда в жизни!
– И вот… ты здесь…
– Здесь. И только благодаря второму твоему письму.
– Но я не писала обратного адреса.
– Это сделала за тебя почта. Когда я увидел на конверте штемпель Эттингена, то первым же экспрессом выехал в Виденштайн.
Тина безвольно опустила руки.
– Так вот как ты нашел меня… – Слезы текли у нее по лицу, и она не скрывала их.
– Да, так я и нашел тебя. – Граф крепко прижал ее к сердцу.
Что-то перевернулось у Тины в груди, и она подняла к любимому заплаканное лицо, которое он не поцеловал, а лишь ласкал долгим внимательным взглядом.
– Я нашел тебя и теперь хочу знать только одно: когда же ты согласишься выйти за меня замуж, поскольку жить без тебя, моя радость, я отныне не в состоянии.
Почти грубо он притянул ее к себе и прижался губами к ждущему рту.
И на сей раз поцелуй был обжигающ и требователен, и в нем пылал жар, не ответить на который Тина после всех вынесенных страданий просто не смогла.
На мгновение в мозгу девушки мелькнула мысль, что если бы таков был бы и первый поцелуй графа, то она непременно испугалась бы, но теперь поднявшееся в ней нечто дикое и снимающее все оковы позволяло с равной силой отвечать возлюбленному.
И снова он вознес ее к солнцу, которое жгло и нежило их своими лучами, – и Тина теперь уже точно знала, что это и есть любовь.
Граф целовал ее до тех пор, пока не ушли все горести и страдания, а тело не наполнилось могучей всепобеждающей радостью.
Тине казалось, что она неожиданно восстала из пепла, а сердце графа, бившееся у ее груди, говорило девушке о том, что и возлюбленный испытывает сейчас те же чувства, что и она сама, что отныне они единое целое и что уже ничто на свете не в состоянии их разлучить.
Когда же он отпустил ее. Тине показалось, что она летит в пропасть, и девушка действительно рухнула бы на пол, если бы граф не поддержал ее заботливой рукой.