Мне бы хотелось о многом с Вами поговорить – в частности, о свадебном подарке. От души надеюсь, что Вы примете мое предложение, так как я вскоре уезжаю из Лондона.
Искренне Ваша, Элоиза Давенпорт».
Виола в недоумении изучала размашистую подпись, занимавшую почти полстраницы, и не знала, на что решиться.
Она не испытывала ни малейшего желания встречаться с леди Давенпорт. Было ясно, что с этой женщиной у Виолы нет и не может быть ничего общего. Кроме того, в глубине души девушка боялась оказаться наедине с этой коварной соблазнительницей, которая так призывно и по-хозяйски смотрела на Рейберна тогда, на приеме у маркизы Роухэмптонской.
«Ну нельзя же, в самом деле, быть такой трусихой! – укорила себя Виола. – Что она может сделать мне дурного?»
Письмо написано как нельзя более дружелюбно. И потом – если она откажется пойти к леди Давенпорт, Рейберн может обидеться, что она так невежливо обошлась с его старинной приятельницей…
Виоле вдруг захотелось посоветоваться с Рейберном, как лучше ей поступить. Но она знала, что это невозможно, – он сейчас находился в парламенте, куда ей не было доступа.
«Может, все-таки лучше отказаться от приглашения? – размышляла Виола. – И как это сделать, чтобы не обидеть леди Элоизу?»
Только тут она заметила, что дворецкий все еще ждет ответа, и, чувствуя себя беспомощной и слабой, решила пойти по пути наименьшего сопротивления.
– Скажите кучеру, что я принимаю приглашение леди Давенпорт и спущусь через десять минут.
– Слушаюсь, мисс.
Дворецкий вышел из кабинета, а Виола поднялась к себе.
Переодеваясь с помощью горничной в свое самое лучшее дневное платье, девушка размышляла, правильно ли она поступила, решив поехать к леди Давенпорт.
«Но ведь если бы я отказалась, – тут же мысленно возразила она себе, – со стороны могло бы показаться, что я ревную или завидую ей. А мне бы не хотелось, чтобы Рейберн так думал!»
Виола спустилась вниз даже раньше, чем через десять минут. Выглядела она необычайно мило – на ней было белое платье, отделанное бледно-сиреневыми лентами, и широкополая шляпка, на которой красовались букетики глициний такого же цвета.
Однако на лице девушки застыло напряженное выражение, и пока карета везла ее на Белгрейв-сквер, она чувствовала, как у нее дрожат руки.
Жилище леди Давенпорт оказалось огромным внушительным зданием. Внутри дома явственно ощущался запах экзотических восточных духов, которыми предпочитала пользоваться его хозяйка.
В холле находились двое лакеев и дворецкий, который медленно и торжественно повел Виолу по широкой лестнице на второй этаж. Вскоре они очутились в просторной гостиной.