– Имею желание. Когда?
– А сичас могу. Не забоишься? – И он как-то подло прищурился.
– Не забоюсь. Веди.
Поехали на трамвае. Когда подошла кондукторша, Брага просипел ей свирепо:
– Не видишь, какие люди ехают? Иди, иди.
Та и отошла, опасливо поглядывая на нас. Доехали до конечной остановки, прошли немного. Брага привел нас в дом, где пахло щами, солеными огурцами, папиросным дымом и самогоном. За столом сидели две пьянчужки (одна постарше, другая помоложе), на столе стояло все то, чем провонял дом. Брага поставил табуретки к столу, мы присели. Та женщина, что постарше, остановив удивительно трезвый взгляд на Чехонине – меня она не восприняла всерьез, – вяло выговорила:
– Этому, что ли, Дамка нужна?
Брага подтвердил кивком головы.
– Кто вы? – спросил Чехонин женщин.
– Киря, – ответила первая.
А вторая была совсем пьяная, представилась с шутливым оттенком, но едва ворочая языком:
– А я родственница. Дочь. Дальняя. – И мордой на стол бряк!
Чехонин достал фотографии Дамки:
– Эта женщина Дамка?
Киря взяла фото, закурила папиросу, закивала:
– Дамка. Я с ней в лагере конопатилась. Кто ж ее так?
– Неизвестно. Что знаешь о ней?
– За уголовку залетела. Хорошая, тихая была, за неделю, случалось, рта не раскрывала, все в себе пряталась. Гляжу я – девка неплохая, не из нашей породы головорезов. Да таких, как она, там полно было. Только все бабы воз тянут, а она вроде как сломалась, таких не любят. Ну, я ее в обиду не давала, жалость и у меня имеется. К тому ж землячки мы оказались. Веришь? Скажи, веришь?
– Верю. Как же хорошая и тихая стала уголовницей?
Киря неопределенно покривила губы, выпила полстакана самогона, утерлась рукой, шумно вдохнув носом, на выдохе вымолвила:
– То ли убила кого, то ли покалечила до смерти...
– Ого! – вырвалось у меня.
– А чего – ого? – пожала плечами Киря. – Жисть человечья скотская, иной раз так подкатит... Я не больно-то ее пытала, какой грех за ней. Ведь все равно сбрешет, мол, не виноватая, зазря парюсь. Даже я брехала. Насочиняешь себе, будто ты святая, и веришь. Оно ж так легче: думать об себе лучше. А Дамка... она ни-ни, про себя ни слова. Я и подумала: за мокруху ее бы к стенке поставили, стало быть, мокрухи на ней нет. Начальник наш облюбовал ее, к себе вызывал. Известно, для каких дел. Она приносила кой-чего из еды, тайком от него, делилась со мной. Начальник ее и вызволил. Засобиралась она, прямо вся горела. А куда ехать? Ни крыши над головой, ни денег. Я ей сказала, как найти Брагу, записку ему отписала, мол, помоги. И предупреждение Дамке сделала: наша компания не по ней, за подмогу и возьмут много. А она: мне теперь все компании одинаковы, больше не к кому прибиться.