– Простите нас за беспокойство, – начал с извинений Чехонин. – Но у нас срочное дело к вам.
– Не извиняйтесь, – сказал Федор Михайлович. – Ко мне мало кто приходит, а общение необходимо даже умирающим.
– Ну-ну, вы поправитесь, сейчас вон какое время, доктора большие умельцы.
– Кто вы? – спросил Федор Михайлович.
– Я Чехонин Анатолий Романович. А это мой помощник Устин. Мы из уголовного розыска.
– Из уголовного розыска? – Вопрос Федора Михайловича прозвучал с удивленной интонацией, а лицо осталось в покое.
– Да. Посмотрите на фотографию. Вам знакома эта женщина?
Между бровей Федора Михайловича пролегла складка, он прикрыл веки и тихо вымолвил:
– Ирина. Что с ней?
– Ее убили.
– Вот как, – вяло выговорил Максюта, не поднимая век. – Я предполагал, что этим кончится. Она вернулась совсем другая, озлобленная, одержимая. Связалась с нехорошими людьми...
– Ирина приходила к вам? Зачем?
– Причинить боль. – Наконец он открыл глаза. – Представьте, Ирина намеревалась меня убить. Да, да. Но, увидев, в каком я плачевном состоянии, сказала: это даже лучше, сам подохнешь.
– За что же она вас так ненавидела?
– Это длинная история.
– Если вам нетрудно, расскажите.
– Отнюдь. Я расскажу...
Он говорил медленно, оттого долго, изредка просил подать ему воды. После того, как выпивал несколько глотков, Федор Михайлович отдыхал пару минут и снова продолжал. Я воспринимал его рассказ, как нечто уродливое и пошлое. Темные страстишки не тронули моего чистого сердца, которое стремилось к подвигам, но слушал я внимательно, наблюдая за Чехониным. Тот не проявлял своего отношения к рассказу, но мне казалось, думает он так же, как я. Федор Михайлович закончил, после паузы Чехонин спросил:
– До войны жестоко карали за меньшие преступления. Почему же Ирина отделалась так легко?
– Ее арестовали двадцать первого июня, а двадцать второго началась война. Ей просто повезло, суда как такового не было, началась суматоха, ее без разбирательства отправили на работы.
– Я не понял, почему она хотела вас убить?
– Видите ли, Ирина убеждала меня, что не она стреляла в моего брата. Убеждала яростно, с ненавистью. Она считала, что ее подставили все мы, нарочно подсунули ей револьвер, и повторяла: я знаю, кто убил, знаю. И еще говорила: я уничтожу вашу подлую семейку, всю гнилую породу, до одного.
– А вы как считаете – она убила или кто-то другой?
– До ее освобождения я был уверен, что брата, своего мужа убила она, ведь у нее нашли его револьвер, который она надежно спрятала, как ей казалось. Из него Боря и был убит. Но так ненавидеть может только незаслуженно обиженный человек. Я стал считать и...