– Не имеет значения, я выберу кадры. А еще кто снимал, помнишь?
– Не. Я и свадьбу-то не помню...
Глаза Германа переключились на Беллу и Марата, с ними прощался Андрей, который, кстати сказать, тоже с камерой бегал. Герман подумал, что надо бы Марата попросить, пусть возьмет пленку у Андрея, самому западло с ним даже рядом стоять.
Стемнело. По саду распространился запах дыма и жареного мяса, гомон голосов, Света настрадалась вволю, поднялась, чтобы выйти из душевой...
– ...еще ребенок, с ней адски трудно.
Голос Марата. О ком это он? Света задержалась, взявшись за ручку деревянной двери.
– Терпение, дорогой, – наставляла Белла, уж ее голос ни с чьим не спутаешь. – Она нужна тебе? Вот и ищи подход. Мы, женщины, любим настойчивых и терпеливых. Так ты с ней даже не переспал? Ну и ну! Собственную жену не в состоянии соблазнить? – и расхохоталась.
У Светы загорелись огнем щеки и уши. С какой стати Марат рассказывает о ней... о них посторонним? Ужасно хотелось посмотреть, почему они замолчали, ведь не отходили от душевой. Послышался голос Беллы:
– Будет тебе, не дуйся. Ты обязан развлекать девочку, повези ее куда-нибудь...
– На Кипр! Железный Феликс подарил нам поездку, но я отложил.
– Чудесно. Кипр – это изумительно.
Голоса удалялись. Света выждала время, потом высунула голову и огляделась. Никого. Когда вернулась в дом, все уже рвали зубами мясо, нахваливая повара.
– Светильда, куда ты пропала? – встретил ее Марат, вставая.
– Гуляла, – буркнула она. Чуть позже вынудила его вернуться домой.
Сигарета сближает, алкоголь делает человека доверчивым и словоохотливым. На сей раз Герман подцепил Федора – адвокатское светило, которое под воздействием градусов принялось выражать соболезнования по поводу кончины Феликса. Мол, жалко мужика, держал всех в кулаке, силен был, и ваще, человек стоящий – словом, пьяные бредни.
– А парня не жалко? – спросил Герман.
– Жалко. – И Феденька кивнул в знак согласия, Герман испугался, что у него отвалится голова. – Но он дурак. Ну, не повезло ему. Я б вытащил его, а он...
Светило провело большим пальцем по горлу. Понятно, адвокат хвастает, а все же любопытно, как он собирался вытащить парня, вдруг ему известно то, чего никто не знает? Герман пил мало, мысль работала у него четко, диалог вел, не выказывая отношения ни к светилу, ни к Егору.
– Ты забыл, он убил моего отца.
– Чепуха. Ты не думаешь так, не верю. А если думаешь, то... Выпьем?
– Неси. – Не Герману же на побегушках быть. Ждал недолго, Федор принес две рюмки. – Я понял, ты мог его вытащить? А улики?