Холмер был здесь в тот же вечер и скорее всего также упоминал о нем. Если мистер Гудвин присутствовал при этом и может все подтвердить, то подобное заявление решит наши проблемы. В этом случае я готов сделать вам конкретное предложение – после обсуждения с Бланко по телефону.
Подобная помощь в идентификации представила бы для мистера Хафа огромную ценность и могла бы быть оценена в пять процентов от общей суммы, которую он должен получить.
Здесь наш посетитель допустил по крайней мере два серьезных просчета: во-первых, предложение строилось на принципе оплаты за подтверждение заведомой правды, что напоминало явный подкуп, или заведомой лжи, что было уж совсем противозаконно.
– Естественно, – сказал Ирби, – мне бы понадобились ваши показания, данные в письменном виде. Заявление от каждого из вас… Я был бы рад и горд получить их. Что же касается соглашения об оплате, то тут я жду ваших предложений. Было бы, наверное, неразумно переносить его на бумагу.
О, после этих слов Вульф мог бы великолепно проявить себя, и я был уже готов, выполняя его приказ, вышвырнуть адвоката за дверь. Но, как это ни странно, Вульф не выразил никакого неудовольствия, даже, напротив, остался спокоен. Он спросил:
– Мистер Хаф приезжает в Нью-Йорк?
– Да.
– Когда?
– Завтра днем в три часа.
– Я хочу его видеть.
– Нет проблем. Я тоже этого хочу. Я привезу его сюда прямо из аэропорта. И если у меня будут письменные показания…
– Нет! Никаких показаний до тех пор, пока я не переговорю с вашим клиентом, а там увидим. – Вульф был резок. – Но только не везите его сюда прямо из аэропорта. Лучше сначала позвоните мне. Я хочу предпринять один шаг, который, уверен, вам не очень-то понравится, но на который вы, возможно, и согласитесь. Я думаю, что здесь у меня состоится встреча всех, кто имеет отношение к этому делу, то есть обеих сторон, в вашем присутствии. Я думаю назначить эту встречу на завтра здесь, в этой комнате. Я обеспечу присутствие мистера Холмера и его компаньонов.
Ирби слушал Вульфа так сосредоточенно, что его глаза превратились в узкие щелочки.
– Почему вы думаете, что мне это не понравится?
– Я по опыту знаю: все адвокаты убеждены в том, что ни один вопрос, касающийся больших денежных сумм, не может быть решен никем, кроме них самих.
Адвокат может принять без обиды и куда более едкое замечание. И этот даже глазом не моргнул, а только с достоинством покачал головой.
– Такую встречу можно только приветствовать, – сказал он. – Но мне все же хотелось быть более уверенным в успехе дела. Если бы я знал, что вы и мистер Гудвин засвидетельствуете факт подлинности документа, разумеется, со слов Присциллы Идз и Холмера…