— Да. Клянусь. Я должна знать, была ли эта смерть действительно неизбежной. Я должна знать, что случилось с мамой.
— Ну хорошо, я приму меры, чтобы ее доставили к нам завтра утром.
— Ты лучше всех, — прошептала Юки.
— Ничего-ничего, ты только не волнуйся. Будем считать, это наши общие, семейные дела. Оставь маму мне, и я все сделаю.
Юки стояла над кухонной раковиной в маминой квартире. Она уже с добрую минуту жевала кусок тоста, даже не замечая вкуса. Окружающее казалось нереальным…
Она не смыкала глаз всю ночь напролет: звонила друзьям мамы, перебирала фотокарточки в альбомах, листала письма, открытки, тонула в воспоминаниях. Сейчас пора возвращаться к жизни, к сегодняшнему дню… И к самому главному вопросу — что обнаружит Клэр?
Когда телефон, наконец, зазвонил, Юки прыжком бросилась к столику.
— Ну, ты как там? — спросила Клэр.
— В порядке, — соврала Юки. У нее кружилась голова, желудок свело судорогой. Сейчас последует рассказ о том, как закончилась жизнь матери! Наконец она просто не выдержала: — Ты нашла что-нибудь?
— Да, деточка, нашла. Во-первых, доктор Гарза был прав, когда сказал тебе, что у Кэйко развилась эмболия головного мозга. Однако он умолчал, что в таком состоянии она провела не менее трех часов — и лишь потом это заметили… Не определившись с масштабами гематомы, ей вкололи стрептокиназу — такой анти коагулянт.
— Да, он что-то упоминал про антикоагулянты…
— Вот-вот. Короче, тут такое дело: стрептокиназа не самый новый препарат на свете, но вполне способен дать приличные результаты, если, конечно, им правильно пользоваться. А у твоей мамы уже началось внутреннее кровоизлияние. Крови просто некуда было деться — и вот почему Кэйко умерла… Юки, мне очень, очень жаль. Даже выразить не могу…
Юки еле стояла на ногах, сраженная кошмарной новостью.
Боже, она истекала кровью… изнутри… несколько часов подряд… И никто ничего не заметил?! Да что происходит в этой больнице? А почему вообще началось кровоизлияние?
— …Юки? Юки?! Ты меня слышишь?
— Да…
Она кое-как закончила разговор и уронила трубку. Вышла в туалет, и ее вытошнило в унитаз. Юки сбросила с себя все, забралась в мамину душевую кабинку и долго стояла там под горячей водой, всхлипывая и упираясь лбом в розово-зеленый кафель: думала, что и как делать дальше.
Час спустя, одевшись в один из любимых костюмов мамы — черные слаксы на поясе-резинке с красным бархатным топом, — она доехала до Восемьсотого квартала на Брайант-стрит и припарковала машину напротив Дворца правосудия.
Юки вошла в здание из серого гранита, задержавшись у столика охраны, чтобы зарегистрироваться. Сейчас она словно выполняла миссию: решение принято, задача поставлена, обратного хода нет.