– Постараюсь… И мне бы это… – Лешка замялся. – Для примирения ведь хорошо бы вина выпить, а Терентий, как и все плотники, пьет немало…
Гость расхохотался:
– Понял тебя, парень! На тебе двадцать аспр… Получи – распишись.
– А тут – тридцать написано.
Николай хмыкнул:
– Расписывайся, расписывайся… философ! Значит, вот как с тобою договоримся: я сюда, к тебе, больше подниматься не буду – слишком уж подозрительно. Встретимся через неделю у церкви Апостолов, на паперти, с левой стороны, идет?
– Идет. – Лешка улыбнулся и, пересчитав деньги, сунул серебришко в кошель. Не помешает!
* * *
Едва Николай успел уйти, как по лестнице загремели шаги – быстрые, радостные, легкие. И тут же раздался настойчивый стук и девичий голос спросил:
– К тебе можно?
Алексей улыбнулся:
– Заходи, заходи, душа моя! Чего вчера не пришла?
– А, устала сильно. – Мелезия, сбросив на руки Алексею плащ, беспечно завалилась на ложе, заложив за голову руки. – Кстати, Креонт ко мне больше не пристает, спасибо!
– Да не за что. – Лешка пожал плечами. – А что это за драма такая – «Электра»?
– Отличная драма! – Девушка всплеснула руками. – Ну, в самом деле – отличная! Жаль, церковь ее запрещает, говорит – срам! Ханжи! Гнусные ханжи! Ну разве можно называть срамом обнаженное женское тело?!
– Конечно, нельзя, – охотно поддержал тему старший тавуллярий. – Особенно – такое красивое, как твое! Я считаю – его вообще грех под одежды прятать!
– Ой-ой-ой! Вот уж не знала, что ты такой льстец!
Мелезия засмеялась и, вскочив на ноги, обняла Лешку за шею:
– Я так люблю танцевать в «Электре»! Голой! Без всякой одежды.
– Жаль, я не видел.
– Зато все здешние жильцы перебывали на представлении! Даже старик Созонтий… и этот еще, Анисим Бельмо, которого потом зарезали. Послушай-ка! Я сейчас станцую для тебя! – Мелезия раскраснелась и азартно потерла руки. – Нет, в самом деле, станцую – покажу небольшой отрывок. Что ж ты стоишь? Помоги-ка расстегнуть фибулы… Кстати, знаешь, кто автор? Еврипид! Тот самый, что и в «Медее». Просто он мне очень нравится.
– Так ты сама выбираешь драмы? – Алексей с видимым удовольствием помог девушке снять тяжелую столу… а затем – и тунику!
О! И в самом деле, столь прелестное тело не стоило прятать под грудой одежд!
– Ну, смотри же и слушай! – Мелезия изогнулась, хлопнула в ладоши, пробежалась к двери, на миг застыла и медленно-медленно обернулась:
О, душа не рвется, девы,
Из груди моей к веселью,
Ожерелья золотого
Не хочу я…
Прыжок – почти что шпагат! И снова легкая пробежка, и торжественно-застывшая поза:
И с тобою
Никогда меж дев аргосских