– О, ничего особенно изысканного… самые простые развлечения… ходят в кино, обмениваются рыбачьими байками за Кружкой пива, приносят что у кого есть и устраивают обеды в Доме ветеранов иностранных войн, навещают соседей, чтобы сравнить урожай томатов, и, разумеется… неувядающе популярное занятие… секс.
– Что? – переспросил он, уверенный, что не так расслышал.
– Секс, – с невинным видом повторила она. – Занимаются сексом. Море секса.
– Так и знал, что мне это местечко понравится, – засмеялся Тео.
– Вон там дом Дарила, – показала Мишель. – В конце дороги.
Тео хотел припарковаться у обочины, но таковой не существовало. Да и подъездной дорожки тоже, поэтому он поднялся по травянистому откосу и остановил машину у потрепанного фургона «шевроле». Двухэтажный домишко из вагонки отчаянно нуждался в ремонте. Прогнувшиеся ступеньки выглядели так, словно в любую секунду провалятся.
Из-за сетчатой двери за ними наблюдала Черри, жена Дарила. Едва гости вышли из машины, как она выбежала на крыльцо и радостно им помахала.
– Как любезно, что вы нашли время заехать, доктор Майк! Дарил просто на стенку лезет. Он не любит жаловаться, но могу с уверенностью сказать, что боли усилились.
Тео взял у Мишель медицинскую сумку и пошел следом. Она представила его хозяйке. Черри хлопотливо вытерла руки о передник и пожала Тео руку. Этой простоватой женщине с обветренным лицом, по его предположению, было лет сорок, но улыбка совершенно преображала ее. Черри <Вишенка (англ.).> ее прозвали, вероятно, из-за ярко-рыжих волос.
– Я все о вас знаю от нашего старшего сына Эллиота. Никогда еще не видела его в таком волнении, – продолжала Черри. – Ничего не скажешь, вы его просто потрясли. Заходите в дом. Я как раз накрываю стол к ужину. Да, пока не забыла: мистер Фриленд тоже может забежать по дороге, поздороваться.
– Мистер Фриленд?
Имя показалось Тео знакомым, но он так и не вспомнил, где мог его раньше слышать.
– Учитель музыки в средней школе, – подсказала Мишель. Черри повела их через гостиную и уголок, выгороженный для столовой. Обстановка была самая убогая, а мебель – вытертая. Маленькую кухню загромождали длинный дубовый стол и десять разномастных стульев.
Дарил уже ждал их. Сидя во главе стола, он кормил бананом малыша, устроившегося на высоком стуле. К сожалению, больше желтой массы оказывалось на его лице и ручонках, чем во рту. При виде матери ребенок расплылся в беззубой улыбке. Но тут вошла Мишель. Мальчик немедленно нахмурился. Нижняя губка задрожала.
Девушка, не пытаясь подойти ближе, пообещала: