Даже с Тобиасом она не могла поделиться, пока снова не обретет уверенность в своих силах. Какой толк, если он ворвется в элегантный кабинет Штольце и, распаленный гневом, даст ему по морде? А этого она вполне могла от него ожидать, поскольку, не будь женщиной, сама бы сделала то же самое. Никакой пользы от этого ждать не приходилось, скорее наоборот. Она была достаточно умна чтобы это понимать. Теперь главное заключалось в том, чтобы она сама могла контролировать свои действия, а Тобиаса можно посвятить в дело после того, как она окажется в состоянии дельно и трезво обдумать случившееся.
Уединившись в своем кабинете, Доната курила сигарету за сигаретой, но это не приносило спокойствия. Она кипела от бешенства и чувствовала, что не успокоится до самого вечера. Самым разумным было бы убраться на какое-то время из офиса. Работу — а Доната проектировала строительство дома для престарелых — придется сегодня отложить. Приняв такое решение, она почувствовала себя чуточку лучше.
Но чем заняться в эти украденные у себя самой часы? Ехать домой ей не хотелось. Довериться Сильвии было бы, несомненно, ошибкой. От сестры не приходилось ожидать ни хорошего совета, ни понимания. После некоторого размышления она решила использовать время, чтобы пройти давно уже просроченное очередное обследование у своей подруги-гинеколога госпожи Хайды Гурлер, бывшей одноклассницы. Она позвонила и, как и ожидала, была сразу же приглашена на осмотр, притом вне очереди благодаря их личной дружбе.
Доната попрощалась с госпожой Сфорци, объяснив ей, что должна ехать к врачу.
— Сегодня еще вернетесь? — спросила секретарша.
— Сегодня уже нет. — Она кивнула другим сотрудникам, стоявшим за чертежными досками, и стала одеваться.
Когда Тобиас Мюллер, как и обычно, хотел подать ей пальто, она отрицательно махнула рукой.
— Не надо, не беспокойтесь, я сама справлюсь.
Он внешне переменился, под темно-синими глазами обозначились черные круги. Возможно ли, что какая-то часть ее ссоры со Штольце уже известна окружающим? Нет-нет! Дверь его кабинета обита звуконепроницаемым материалом. Тобиас, кажется, обижен, и Доната рассердилась на себя за то, что не разрешила ему подать ей пальто. Но в этот момент ей претила всякая выставляемая напоказ интимность.
— Значит, до завтра, Тобиас, — произнесла она, стараясь придать своему голосу оттенок сердечности, что, однако, ей плохо удалось.
Не предоставляя ему возможности открыть перед ней дверь на лестничную клетку, она поспешила прочь.
Госпожа доктор Гурлер, крупная, ширококостная женщина с умным лошадиным лицом, приветливо встретила Донату, обняла и поцеловала в обе щеки.