— Нет, Доната. Придется паковать вещички кому-то другому.
Доната широко раскрыла глаза, которые стали еще более зелеными, чем обычно.
— Что-что? — выкрикнула она, словно не веря своим ушам.
— Ты очень хорошо меня поняла. Твоему Пупсику придется срочно исчезнуть.
— Артур, пожалуйста, подумай, о чем ты говоришь! Не может быть, что ты всерьез этого хочешь!
— Может, Доната. Я больше не желаю его здесь видеть. — Он протянул руку под ящик письменного стола, вытащил бутылку коньяку и стакан и наполнил его, ничего не предлагая Донате.
— Он свой испытательный срок выдержал! У тебя нет никаких причин для его увольнения!
— Ошибаешься, Доната. Причина есть. Но письменно я ее фиксировать не стану, а вместо этого мы уж придумаем что-нибудь такое, что ему не повредит. Не будем же мы портить ему всю жизнь из-за тебя.
— Что ты за человек?!
— Во всяком случае, не злонамеренный. — Могучим глотком он опорожнил стакан наполовину и провел по усам безымянным пальцем. — Ты, наверное, удивишься, если я скажу, что даже рад твоим развлечениям с этим парнем. В связи с этим должен тебе сказать, что ты еще достаточно молода, чтобы не устраивать панику по поводу приближения часа закрытия лавочки.
Доната в бешенстве вскочила с кресла. Он не дал ей сказать ни слова.
— В личном плане можешь вести себя с ним как хочешь. Мне-то что? Спи с ним, содержи его, пока позволят финансы…
— Хватит! — закричала она. — Довольно! Кончено! Ты сам не понимаешь, что несешь! Козел ты вонючий, больше никто!
— Может, я и вправду чуть переборщил, — согласился он, — но я ведь тоже не чурка бесчувственная, у меня, понимаешь, тоже есть чувства, которые нельзя оскорблять безнаказанно. — Он опорожнил свой стакан и наполнил его заново. — Теперь все дальнейшее зависит от тебя: либо он, либо я. Тебе придется принимать решение.
Она встала перед ним, оперлась руками на его письменный стол, наклонила голову к его лицу.
— У нас с тобой тоже есть договор!
— Срок которого, к моему удовольствию, истекает в конце года.
Она вдруг заговорила с ледяным спокойствием.
— Ты мне угрожаешь?
— Что ты, ничуть. Я теперь не уверен в том, смогу ли даже работать с тобой и в том случае, если ты мне в угоду выгонишь отсюда этого типа.
— У меня точно такое же чувство, — отрезала она. — Я вообще не понимаю, как могла тебя выносить в течение стольких лет — Она повернулась и вышла из комнаты.
Доната не помнила в своей жизни момента, когда была бы в таком бешенстве, как на этот раз. Больше всего на свете ей хотелось устроить собрание всех сотрудников и облегчить свою душу откровенным разговором. Но, конечно, делать этого было нельзя. Разум подсказывал ей, что скандал совершенно недопустим. Даже если дело дойдет до разрыва со Штольце (а это представлялось ей в данный момент неизбежным), то и тогда — по крайней мере, для окружающих — все должно выглядеть достойно, с соблюдением всех форм приличия.