— Сделаем, Виктор Иваныч. В ресторане «Президент Клуб», где плешка у крутых терцев, свой официант. И послушает, и посмотрит!
Желяков вздохнул. Подумав, сказал:
— Тебе, Миша, майора пора давать… Эх, прибавили бы бюджетик!
Севастьянов вальсировал вокруг лавки-дивана с мельхиоровым ведерком, из которого торчало черное горлышко марочного «зекта». Нелепая фигура Льва вращалась в полусумраке салона в полнейшей тишине. Музыка, которую он не выносил, не звучала, и танцевал Лев в носках. Споткнувшись, он опустился на одно колено перед Ольгой, сидевшей на лавке-диване, и расплескал воду из ведерка на колени жены. Ему понравилось, как промокшая материя платья облепила её икры.
— Вот это подставки! Класс!
Они ещё не отсмеялись, когда Заира вкатила из кухни столик с бокалами.
— Правильно! — сказал Лев. — Празднуем всухомятку! Никаких пошлых закусок…
— Сердечно поздравляю вас обоих, — сказала Заира. — Ах, жаль, что не знала, какую новость услышу… Купила бы цветы! Но ничего, Джамалдин сейчас привезет, я отправила его… Найдет и привезет розы.
— Вы прелесть, Заира!
— Лев, если я прелесть, сделайте милость, прекратите стоять в рыхлой позе сельского интеллигента и открывайте бутылку…
— Отчего рыхлой? Я почти красиво завершил последнее па… Заира, а у мусульман существует танец мужского живота? Я бы подучился…
— Лев, — сказала Ольга, — я тебя прошу. Ты распоясался… Простите его, Заира.
— Да не за что… Вы его уже станцевали, Лев, как и полагается только перед законной супругой, и не без успеха. Разве не так, будущий гордый папаша?
— Ужас какой-то, — сказала Ольга. — Мы выглядим просто неприлично с такими разговорами. И вы, Заира, поощряете его изрекать гадости…
— Я знаю, что вы подумали, — ответила Заира. — Да, я завидую, Ольга… И поэтому ещё больше за вас радуюсь. Действительно, есть чему завидовать… Поздравляю!
Вино все-таки переохладилось, да и кислило, все поморщились и рассмеялись.
В салоне стояли фиолетовые сумерки. Притихшее море не слышалось за открытыми окнами. Силуэт здоровенного Жоржика с задранным коротким и тощим хвостом проплыл по балюстраде. Привезенная из Туниса кошка, лежавшая на спинке лавки-дивана, подняла острую мордочку и, поморщив шерстку на крупе, раза два дернула хвостом. Кошка мерзла после Туниса, Заира держала её при себе.
— Мы ждали этого события пять лет, — сказал Севастьянов важно, будто одолел годовой баланс крупного банка.
— Я не отравлю вам радостное существование, если мы поговорим о делах? — спросила Заира.
— Я пойду поглажу Жоржа, — сказала Ольга.
— Накинь плед, — попросил Севастьянов. И спросил Заиру: — Вы хотите выбросить меня с беременной женой из этого прекрасного дома на улицу?