Однако осенью 1989 г. Дж. Буш захотел лично увидеться с Горбачевым. Ключевая причина: изменение советского вектора развития в ряде европейских стран на капиталистический.
9 ноября 1989 года пала Берлинская стена. Германия активно объединялась под флагом капитализма, ГДР перестал существовать. Надвигались «бархатные» революции по всей Европе. В Чехословакии к высшей политической власти пришел писатель-диссидент Вацлав Гавел. Ему суждено будет стать первым и последним президентом Чехословакии, при нем эта страна расколется на Чехию и Словакию.
Разворачивалась «бархатная» революция в Румынии. Социалист Николае Чаушеску, пришедший к власти в 1965 г., неожиданно для себя осенью 1989 г. эту власть начал терять. Высшая власть в стране перешла в руки Фронта национального спасения и Временного парламента.
Литва, Латвия и Эстония провозгласили экономическую независимость от Союза.
На Украине шли демонстрации против «москалей», за отделение от Союза.
Бушевал пожар битвы за независимость в Нагорном Карабахе, тлели другие «горячие» точки в республиках Средней Азии и на Кавказе.
Джордж Буш понял, что настало время для решительных действий. Для быстрой и решительной атаки на Союз. Что же он хотел предложить Горбачеву? Нетрудно догадаться. Невмешательство в дело реставрации капитализма в странах европейского соцлагеря. Молчание и толерантность к «бархатным» революциям в Европе. То самое РАВНОДУШИЕ, что хуже всех грехов, ибо, как говорил польский писатель Бруно Ясенский: «Не бойся врагов — в худшем случае они могут тебя убить. Не бойся друзей — в худшем случае они могут тебя предать. БОЙСЯ РАВНОДУШНЫХ — они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство».
МАЛЬТА. Холодный серебряный блеск зимнего моря. Надвигается шторм. На каких условиях Горбачев согласится демонстрировать политическое и душевное равнодушие? Нетрудно догадаться, ведь условия эти не меняются испокон веков.
«Несмотря на то, что «имидж Горбачева» резко контрастировал с представлениями Запада о «советских вождях», несмотря на то, что его книга «Перестройка и новое мышление для нашей страны и для всего мира» разошлась миллионными тиражами в десятках стран на разных языках, американская элита не могла позволить себе забыть о 1968 годе в Праге. Получить уверенность, что подобного не произойдет, можно было только «на высшем уровне». Так писал в своих дневниках баснописец А. Черняев.
И похоже, что Горбачев сумел успокоить Д. Буша: ни Прага, ни Венгрия, ни другие «проявления тоталитаризма» не обещали повториться.