— Принято, до связи.
В глубине двора появился мужчина в трениках и майке, лицо его украшали многочисленные пластыри, майка была вся в коричневых пятнах засохшей крови, на обеих руках белели свежие повязки. Мужчина поспешил к «удобствам», расположенным за домом.
— Наш клиент! — констатировал Евдокимов, — котик его на британский флаг порвал! Как он, кстати? Неужто, жив?
— Жив! — кратко ответил Павел, наблюдая за «клиентом», в бинокль из-за занавески «Газели».
Покоцанный меж тем вышел из кабинки и направился к калитке, попутно хозяйственно поправляя обвисшие помидорные плети на грядках. Подойдя к калитке, он открыл её, вышел на улицу и стал всматриваться в том направлении, куда ранее ушла женщина.
— Видать, Сапаров. Мать-то, не иначе, за пивом послал! Трубы-то горят! — заметил Евдокимов, убавляя громкость радиостанции, чтобы неожиданным звуком не спугнуть «клиента».
Тот, как раз, заинтересовался «Газелью» и завертел головой, пытаясь узреть, что скрывается за её занавесками.
— Не дай бог, тревогу поднимет, тогда… — но закончить свою речь Евдокимов не успел.
— Я его возьму, — спокойно сказал Павел, открыл сдвижную дверь микроавтобуса и выпрыгнул на землю.
— Куда? — прошипел Евдокимов, но было уже поздно.
Павел, оставив дверь открытой, вышел из-за «Газели» и, улыбнувшись, обратился через проезжую часть к Сапарову:
— Скажите, уважаемый, а где здесь магазин?
Тот машинально махнул рукой, явно не узнавая:
— Там!
— Там? — Павел также мотивированно махнул рукой, вроде бы в указательном жесте, который оказался профессиональным замахом.
Сверкнул на солнце стальной шарик от подшипника и угодил подозреваемому в солнечное сплетение. Сапаров раскрыл рот и без звука скрючился. Подойдя к нему, Павел ухватил «клиента» за правую руку, ловко завернул её за спину, потянул, понуждая тем самым встать на ноги, и препроводил бандита, пытающегося схватить хоть глоток воздуха к «Газели». Навстречу ему выскочили ОМОН-овцы и приняли задержанного, нацепив на него пластиковые наручники.
— Ты меня до инфаркта доведёшь! — Евдокимов с манипулятором в руках, казалось, разрывался между злостью и уважением. — Больше никакой самодеятельности, а то я и тебя наручниками прикую!
Павел только ухмыльнулся, а Евдокимов нажал тангенту и произнёс:
— Всем я первый! Перекрывайте улицы, начинаем.
Из динамика посыпались ответные доклады.
— Пошёл ОМОН! — скомандовал Евдокимов.
— Есть, пошёл! — раздалось в ответ.
И ещё через минуту операция закончилась. Из-за дома вывели ещё двоих украшенных многочисленными нашлёпками и повязками бандитов, конечно, в наручниках. Они едва проснулись после ночного празднования «победы», отягощённого принятием внутрь солидных доз «обезболивающего». Когда проводили их мимо Павла, главарь, наконец, узнал его, и сдавленно прошипел: