Люк сидел за маленьким столом с тарелкой овсянки напротив такой же тарелки и пустого стула. Его осанка, голова, опирающаяся на одну руку, в то время как другой он вяло помешивал кашу, были настолько чужды тому, что она знала о нем, что Джой остановилась, уставившись на него. Это почти погасило ее гнев на какое—то мгновение, ровно до тех пор, пока он не заметил ее, принимая прежнюю непреклонную неумолимость, и не вскочил со стула, отойдя в дальнюю часть комнаты, будто она болела заразной болезнью, которую он не хотел подцепить.
Джой развернулась к нему лицом.
— С меня достаточно, Жуводан. Я думаю, что сейчас самое время, чтобы ты рассказал мне, что, черт возьми, происходит. Между нами. Если ты так действовал со всеми своими женщинами, я не удивлена, что они сбежали от тебя. Я проделала такой путь, чтобы найти тебя, а ты…
— Съешь свой завтрак, — голос Люка был не громче, чем самый мягкий из шепотов. Он не смотрел на нее. Он прижался спиной к дальней стене, разведя руки, словно животное, загнанное в угол. Джой проигнорировала тон и напряжение, которые скрутили его внушительную фигуру в тугую пружину на гране срыва.
— На сей раз, ты не сможешь просто проигнорировать меня, Люк. Ты должен мне все объяснить. Ты сказал, что поможешь, а затем использовал меня и даже не потрудился закончить то, что начал, — лицо горело от досады за свою прямолинейность, но гнев завел ее слишком далеко, чтобы теперь отступать. «Он отверг ее».
— Я ничего не могу рассказать тебе, — его голос был снова смертельно тих, но на сей раз он смотрел на нее. Его глаза были широко открытыми, с проблесками непонятной эмоции. — Поешь, и я доставлю тебя в город. Ты больше меня не увидишь.
Это было последней каплей для Джой. Гнев, который затопил ее, был настолько сильным, какой она никогда не испытывала. Она всегда гордилась своим контролем и логикой, хладнокровной способностью встречать каждый вызов судьбы. Все это вылетело в трубу, как будто вообще никогда и не существовало.
Она двинулась к Люку, шаг за шагом, сжав кулаки.
— Ах, так, значит, я больше тебя не увижу? Возможно, мне бы понравилась эта идея, если ты дважды не согласился мне помочь. Теперь ты снова отказываешься от своих слов? Что ты за человек, Жуводан? Возможно, ты просто трус, которому нравится выбирать кого—то, кого считаешь слабее себя. Или, возможно, ты боишься меня. Это так Люк? Ты боишься меня?
Нелепость собственных слов потрясла ее в проблеске здравомыслия, но слишком поздно. Люк сделал выпад в ее сторону и одним невероятно быстрым движением схватил ее руки так сильно, что она вскрикнула. Он поднял ее, оторвав от пола, удерживая столь же беспомощной, словно новорожденного котенка, в то время как его глаза впились в ее.