— Томас, остановитесь, — произнесла Грейс, потому что не могла больше этого слышать. Это было невыносимо для них обоих. — Не говорите так. Мы не знаем, что он настоящий герцог.
— Мы не знаем? — Он выпятил губу и посмотрел на нее сверху вниз. — Ну же, Грейс, ведь мы оба знаем, что мы найдем в Ирландии.
— Мы не знаем, — настаивала девушка, но голос ее был неискренним. Она понимала это, но считала, что должна держаться, чтобы не сломаться окончательно.
Томас уставился на нее и смотрел так долго, что ей стало неуютно под его взглядом. Затем он спросил:
— Вы любите его?
Грейс почувствовала, как кровь отлила от ее лица.
— Вы любите его? — повторил он, на сей раз резче. — Одли.
— Я знаю, о ком Вы говорите, — произнесла она прежде, чем смогла придумать что–то более вразумительное.
— Полагаю, что да.
Она остановилась, заставляя себя разжать кулаки. Вероятно, она испортила писчую бумагу, так как она услышала, как что–то хрустнуло в ее руке. За одно мгновение он прошел путь от извинения до ненависти, и Грейс понимала, что внутри него разрастается обида, но и у нее тоже, черт возьми.
— Как давно Вы здесь? — спросил Томас.
Грейс отодвинулась, слегка повернув голову в сторону. Он так странно смотрел на нее.
— В Белгрейве? — спросила она нерешительно. — Пять лет.
— И все это время я не… — Он покачал головой. — Интересно почему.
Не раздумывая, она попыталась отстраниться, но путь ей преградил стол. Что это с ним?
— Томас, — теперь она была осторожна, — о чем Вы говорите?
Казалось, он нашел это забавным.
— Проклятье, если бы я знал.
И затем, пока она обдумывала подходящий ответ, Томас горько рассмеялся и произнес:
— Что с нами станет, Грейс? Мы обречены. Вы знаете это. Мы оба.
Грейс знала, что он сказал правду, но так ужасно было это услышать, услышать это подтверждение.
— Я не знаю, о чем Вы говорите, — сказала она.
— Перестаньте, Грейс, Вы слишком умны для этого.
— Я должна идти.
Но он загородил ей дорогу.
— Томас, я…
И тогда, о, Господи, он поцеловал ее. Его рот нашел ее губы, и у нее в животе все перевернулось от ужаса, не потому, что его поцелуй был отталкивающим, а потому, что этого не было. И для нее это было шоком. Грейс провела здесь пять лет, а он даже не намекнул на…
— Остановитесь! — Она вырвалась. — Зачем Вы это делаете?
— Не знаю, — сказал Томас, беспомощно пожав плечами. — Я здесь, Вы здесь…
— Я ухожу. — Но одна из его рук все еще держала ее руку. Ей нужно было освободить ее. Она могла бы ее выдернуть, не так уж сильно Томас держал ее. Но ей было необходимо, чтобы это было его решением.