– Да мы и на гостиный двор проситься не станем, спешим к ночи до Рязани. То князья свои дела решают.
– На гостиный двор милости прошу, боюсь только, не всем места найдется. Такому войску, – пояснил я, – тесноваты мои стены. А что за весть?
– Батюшка наш, князь Ингвар, преставился. Мы уж отпеть его успели…
– Это мне ведомо, – ответствовал я без особых эмоций, – только мне, то что за дело до усопшего князя?
– Так как же! – возмутился было Алексий. – Стол-то нынче пуст, Юрию самое время брать дела брата в свои руки…
– Не мое дело, – повторил я совершенно безучастно. – Самое время, так пусть берет. Я с Ингваром дел не имел, он был сам по себе, я сам по себе. Возьмет Юрий стол, так то его право. Погонит бояр – и то его право. Моя крепость вон, глянь – на отшибе.
– Твоими стараниями, Коварь, Рязань нынче разорена, в упадке, а мне, как псу, с отбросов побираться! – вмешался в разговор Юрий, явно повышая тон беседы.
– Послушай, князь! Я купцам даю хороший товар. В моих складах он хранится надежно и верно. Стены высокие, каменные, и до Рязани мне нет дела, как вон карасю до жарких углей! Не ты ли, князь, шесть лет назад тот град воевал? Не ты ли восточную стену развалить пытался!
– Я законное место свое брал! Свою вотчину воевал! – взбеленился Юрий, еле сдерживаясь.
– Так получил! Что тебе еще надо? От меня-то ты чего хочешь? Денег на восстановление крепости я тебе не дам. Крутись, как знаешь. При братце твоем бояре всю казну опорожнили и тебе пустой кошель оставили, так с них и спрашивай.
– Не ты ли боярина Дмитрия холоп?!
– А где это видано, чтоб боярин у холопа взаймы брал! Ты, князь, дурака не валяй, умно дело поставишь, так, может, и сподобишься стены починить. Да только ведомо мне, что этой же зимой, если не раньше, Рязань твою пожгут, тебя самого убьют, как и всех братьев твоих.
И Давыда Муромского и Федора Коломенского, и семьи ваши. Если только не прекратите друг дружке глотки рвать за власть. Тоже мне удовольствие – владеть почти обезлюдевшей пустошью. Вместо того чтобы жить в мире и согласии, выгодно торговать и народ размножать мудрым правлением, убиваете друг друга нещадно и людей своих губите зазря. Кто же вас, убогих, кормить-поить будет, коль изведете всех под корень, а? Проклянут вас на все времена как извергов и душегубов! Вы этого хотите?!
Если нет, то предлагай что-нибудь разумное, тогда помогу без всякой корысти.
– Проклятьем грозишься! – захрипел старик Алексий. – Вот я тебе, нехристю!
– Может, и предложу, – ответил князь, не обращая внимания на визг епископа, – да только здесь ли разговаривать станем?