Я неодобрительно посмотрел на облака. Мне показалось, что вот-вот вновь начнет сыпаться пепел. Спустя минку так и случилось. Проклятая ругнулась и тут же закрыла рот и нос шарфом.
– Ненавижу это место!
– Ты ничего не любишь, – я тоже спрятал лицо под тряпкой.
Она дернулась, словно ее ударили, и нехотя сказала:
– Раньше – любила. Теперь… некого и не за что.
– Неожиданная откровенность, – серьезно заметил я.
Она промолчала, а затем, завершая беседу о ниритах, глухо произнесла:
– Они поклоняются Грох-нер-Тохху, как своей богине. Считают ее разумным существом. Они родились из нее, в нее и уходят, когда погибают. Ты ведь видел вершины.
– Похожие на женские лица? Да.
– Легенды нирит гласят, что создатель ковал этот мир из тени. И ее лик навсегда отпечатался в камне.
– Но там три лица. Они совершенно разные. Кто тогда две другие?
– Не знаю. Про это я никогда не читала.
– А у нирит есть магия?
Пепел перестал падать, и дышать сразу же стало легче.
– В смысле, умеют ли они плести? Нет. Плетения подвластны только людям и, в какой-то степени, Высокородным. Но у дочерей Пепельной девы есть то, что можно назвать магией. Правда, с большой натяжкой. Я никогда ее не видела, но, говорят, она весьма неплоха. Хотя и не ровня темной и светлой «искрам». Здесь Митифе опасаться нечего.
Она порылась в сумке, выудила оттуда сморщенное желтое яблоко, без труда разломила его на две половинки и одну, к моему огромному изумлению, протянула мне.
– Отравленное, что ли? – пошутил я, но угощение принял и даже сказал «спасибо».
– Когда я была совсем маленькой, в Радужной долине, в саду, за Колодцами доблести росли именно такие яблоки. Я их очень любила. Тогда. Еще в той жизни… Что? У нашего рыцаря повышение?
Ее манера прыгать от темы к теме со стремительностью блохи меня частенько раздражала.
– Тебя это заедает?
– Не говори ерунды! – отмахнулась она. – Я просто беспокоюсь за его шкуру. Он до сих пор еще желанная добыча для моих товарок.
– Думаешь, они не отыскали кого-нибудь другого с серебристыми волосами?
– Возможно, отыскали. Но поостеречься стоит. Я верю, что пока Колос стоит, им не взять Корунн. И мне это выгодно.
– Чем?
– Пока у них есть цель, про меня не вспоминают. Но, в случае победы, та же Аленари начнет искать и меня, и Шена. Если уже не ищет. Лепестки Пути стоят всей этой огромной страны.
Внезапно она вздрогнула и вскочила:
– Идем! Живо!
Ничего не говоря, Тиф бросилась вниз. Я крикнул Трехглазому, что он остается за главного и, недоумевая, поспешил за Проклятой.
– Что, забери тебя Бездна, происходит?! – спросил я, нагнав ее.