Тиф рыкнула, меня отбросило в сторону, и поединок продолжился. Прежде, чем мне удалось встать на ноги, все было кончено. Посланница Башни оказалась мертва.
– Ты гадина! – с ненавистью просипел я.
Она сплюнула:
– Я спасала не только себя, но и твоих друзей. Что бы ты там ни думал. Проклятье!
Мы одновременно увидели, как по склону ближайшего холма забирается выживший солдат. Прежде чем Убийца Сориты коснулась Дара, человек скрылся за гребнем.
– Разберись с ним, придурок! – взвыла она.
– Да пошла ты! – весь мир был красным от моей ярости.
– Если парень сбежит, мы пропали! Я пока замету следы!
Чтобы оказаться наверху, мне потребовалось больше двух минок. Я бросился за беглецом, наложив стрелу на тетиву. Дорога была одна, справа и слева возвышались вертикальные стены. Деваться ему было некуда, оставалось нестись только вперед.
Каньон оказался узким и достаточно коротким. Через несколько минок я смог его нагнать, так как путь закончился. Впереди был тупик, и воин, поняв, что сбежать не удастся, ждал меня с обнаженным мечом, но, увидев лук, скис. Здесь ему было меня не переиграть.
Он, как и я, тяжело дышал. Уставший, серый от пепла, худой и курносый. В его глазах стыла обреченность.
Я не стал подходить близко. Достал из колчана еще одну стрелу и бросил ее к его ногам. Он непонимающе посмотрел на нее, затем на меня.
– Мы оба попали в грызню Ходящих, – солгал я ему. – Все, что ты видел – внутренние разборки Башни, а она не любит об этом распространяться. Не повезло тебе. Не повезло мне. Ты мне совершенно не нужен. Я не хочу делать то, что приказал Огонек.
Он, на мое счастье, оказался очень сообразительным парнем.
– Что ты предлагаешь?
– Сиди здесь. Не меньше нара. Придумай правдоподобную историю, чтобы в нее смогли поверить. Скажи, что это был некромант, и ты успел сбежать, пока с ним дралась Ходящая.
Он не хотел выглядеть трусом, но еще меньше хотел быть мертвецом.
– Мне могут задавать вопросы.
– Это твои проблемы. Просто знай – если ты сдашь меня, то вряд ли мы оба долго проживем. Тебя найдут и прикончат. Мы друг друга понимаем?
– Вполне.
Я стал пятиться назад, а он не спускал с меня глаз, все еще не веря, что остался жив.
Почему я это сделал? Из чувства протеста, из упрямства, назло Тиф в конце концов. Я не ее пес, чтобы убивать всех, на кого она укажет, даже если она права, и иного выхода нет.
Будет ли молчать этот солдат?
Если он глуп – то нет. Беспокоит ли это меня? Не слишком. Послезавтра здесь разверзнется Бездна, и вряд ли кому будет дело до погибшей Ходящей.
Возможно, в прежние годы я убил бы его, не раздумывая. Теперь же…