— И когда же это сможет произойти? — заинтересовалась Мария Федоровна.
— Через, — я посмотрел на часы, — пятьдесят шесть минут. Можно не торопиться, отсюда идти три минуты.
Я жил в небольшом коттедже, примыкающем к Гошиному дворцу, и туда шел крытый застекленный переход, так что даже одеваться нужды не было.
— Мы можем пока слегка позавтракать, — сказал Гоша и нажал одну из кнопок. Через пару минут стол был сервирован.
За завтраком беседа шла в основном между мной и вдовствующей императрицей, Ольга молчала и вообще, по-моему, смотрела на меня с некоторым испугом. Марию Федоровну интересовал в основном старец, типа трудно ли быть его учеником (первые двадцать лет было хоть в петлю лезь, а потом привык), что это дает (да в общем-то ничего, кроме силы и знаний), и так далее. Наконец мы закончили трапезу, встали и отправились в мой домашний кабинет.
— Проходите, рассаживайтесь, изображение будет вот тут, — я показал на экран, — до сеанса связи осталось четыре минуты.
Сам я сел к пульту управления. Точно в назначенный срок серый экран подернулся рябью, и на нем возник горный пейзаж, пронзительностью красок и еще какими-то неуловимыми деталями наводящий на мысль, что на Земле таких мест быть не может. В центре кадра располагалось кресло, пока пустое. Вдруг сбоку появился пещерный лев, уставился прямо на зрительниц и мощно рыкнул. От низкого звука задрожали стекла, Ольга придушенно вскрикнула. Но тут в кадр вошел Старец, ласково хлопнул льва по носу и со словами "ну поимей терпение, Мурзик, будет тебе сейчас печонка, будет, не мявкай" выпроводил зверюгу за пределы поля зрения. После чего, сказав "добрый день, сударыни, я вас внимательно слушаю", сел в кресло и начал перебирать четки, каждые тридцать две секунды поднимая взгляд на зрительниц и затем снова возвращаясь к своему занятию. Где-то в середине третьего цикла старшая дама встала, поклонилась Старцу и сообщила, что она ему донельзя благодарна за исцеление среднего сына.
— Такого сына обязательно надо было исцелить, — кивнул Старец, — и дочь у тебя очень хорошая девочка. Вот только за что же ты ее так?
— Вы имеете в виду… начала было растерявшаяся Мария Федоровна, но Старец перебил ее:
— Я говорю о замужестве Ольги (та широко раскрыла глаза и побледнела). Какой политический смысл был в браке с этим мужеложцем? Или царских родственников развелось настолько много, что хотя бы отсутствием детей у Ольги решено сократить их популяцию?
— Но я же не знала!
Экран мигнул, и старец, уставив тяжелый взгляд на императрицу, тихо осведомился: