Тот, похоже, ничуть не испугался.
– Покажите нам деньги, и тогда поговорим, – сказал он и вернулся на свое место на сцене. – Раз, два, три… – скомандовал он, и они заиграли, создавая самую фантастическую музыку, какой Джейк не слышал уже очень, очень давно.
Джейк смотрел на нового гитариста, на мальчишку, который мог бы быть им, если бы он когда-нибудь поддался импульсу создавать музыку, приносящую радость, печаль и неописуемые эмоции в жизнь каждого, кто слышит ее.
Парнишка был так же похож на него, как сам Джейк на полковника.
И тут вдруг он понял, на что Хэродд Роджерс намекал ему.
И чего Харриет не сказала.
Черт! Джейк изумленно посмотрел на мальчишку и попятился. Он резко втянул воздух, а потом так же резко выдохнул.
– Кто это? – спросил он Корал, которая оказалась неподалеку.
– Он в городе только на Рождество, – ответила она. – Это сын Донни и Харриет Смит, Зак. Он играет здесь, когда приезжает к бабушке на лето.
Джейк пристально смотрел на сцену. Он видел там, в своем, правда, теперь пылком воображении, дух и энергию своей матери, Ариэль, требующей всеобщего внимания, захватывающей, доминирующей на сцене.
И все же мальчик, теперь один в свете прожектора, когда кто-то сзади него, похоже, узнал звездный потенциал в новичке, запел сердцем, точно признаваясь в любви своей гитаре, плача обо всем, что потерял и о чем еще не знал.
Джейк стиснул зубы так сильно, что подумал, что челюсти могут сломаться.
Ему нужно было многое исправить.
Но Харриет П. Смит, черт возьми, должна объяснить ему очень многое. Если этот ребенок на сцене биологический сын Донни Смита, Джейк намажет кетчупом свою кожаную куртку и съест ее. Он попросил Корал сказать Джей-Ар, что вернется позже, и вышел из «Барна».
Он нашел Харриет в гостиной «Скулхаус инн» разговаривающей с высоким мужчиной в фиолетовых кожаных штанах и такой же куртке, стоящем спиной к Джейку. Мужчина наклонился к Харриет, его голос был тихий, он был слишком близко к ней, чтобы это понравилось Джейку. Не то чтобы у него были намерения преследовать ее, единственную женщину, которая заставила его думать, пусть даже и на мгновение, что невозможное возможно.
Но не теперь.
Не раньше, чем она представит чертовски хорошие объяснения.
И даже тогда как он сможет поверить в то, что она когда-либо сказала или сделала? Что это за женщина, которая не рассказывает мужчине, что у него есть сын?
Разговор, который он собирался провести с Харриет, не может происходить при посторонних. Он стоял на пороге, раздраженный собственнической позой мужчины, самим его присутствием, хвостом длинных светлых волос, завязанным фиолетовым кожаным шнурком.