– Трусихой, – ответила она. – А также невероятно смелой. Что я должна была делать все эти годы? Ты исчез, не оставив адреса. Я оказалась беременной. – Она провела рукой по волосам. – Проклятие, ты не вправе судить меня за то, что я сделала! Тебя не было!
Она видела, как сжались его челюсти.
– Да, меня не было. Но как же насчет вчера и позавчера? – Его глаза расширились. – Ты знала, кто я, еще до того, как я понял, кто ты, правда?
Харриет кивнула. Вообще-то это даже облегчение, не приходится говорить ложь или защитную полуправду.
– Да, знала. Я не могла не знать. Каждый день с рождения Зака я смотрю на него и снова и снова вижу в нем тебя.
– Черт, – выругался Джейк. – Но ты ничего не сказала. Каждый раз, когда я говорил, что не приведу ребенка в мир, каждый раз, когда я спрашивал тебя о твоей жизни после школы, каждый раз, когда я хотел, чтобы ты поделилась хоть чем-то со мной, – ты не сказала ни слова о том, что действительно произошло.
Харриет покачала головой.
Он снова выругался, потом взъерошил свои короткие волосы. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется. Или снова начнет чертыхаться. Или изобьет ее, хотя Харриет не верила в это. Нет, он исчезнет и оставит ее жить с чувством вины за то, что она не сделала того, что могла.
А потом она поняла, что не важно, чем ей придется рискнуть, она не может позволить этому случиться.
Она придвинулась к краю кровати и встала. Он отпрянул от нее, как будто чувствовал отвращение от самой возможности вступить с ней в контакт.
– Я думаю, главный вопрос сейчас в том, куда мы теперь будем двигаться.
– Ты сумасшедшая? – взревел Джейк. – Куда мы будем двигаться? Мы никуда теперь не двинемся. Ты солгала мне, ты скрыла от меня, что у меня есть сын. Ты обманула меня, занималась со мной любовью, как будто мы с тобой два человека, у которых нет никакого прошлого, никакого багажа, никакого… – Он вдруг умолк. – А Зак знает?
– Еще нет, – ответила она. Ее трясло, это была реакция на его гнев и боль и на ее собственное чувство вины и потери.
– Хорошо. Мы скажем ему вместе.
– И кто теперь сумасшедший? – Харриет зло посмотрела на Джейка. – Он мой сын и должен узнать эту новость от меня.
– Правильно, – сказал Джейк, скрещивая руки на груди. – Мне бы хотелось быть мухой на стене, когда ты будешь рассказывать ему, что у тебя вот как-то не нашлось времени дать знать его отцу, что он существует.
– Все совсем не так! – воскликнула Харриет, стискивая кулаки. – Донни любил меня, и он любил Зака. Он ни за что не возненавидит меня за то, что я сделала.
Джейк подошел к окну и долго – очень долго – молчал.