– Я сожалею, – выдавил наконец лорд Кроуленд. Казалось, он так до конца и не понял, что только что произошло. – Амелия, ты ведь знаешь, я…
– Знаю, – поспешно заверила его дочь.
И снова взгляды всех присутствующих обратились к Джеку.
– Кто этот человек? – воскликнул лорд Кроуленд, простирая руку в сторону Джека.
– Сын старшего брата моего отца, – объяснил Уиндем.
– Чарлза? – спросила Амелия.
– Джона.
Граф кивнул и снова обратился к Уиндему:
– Вы в этом уверены?
Томас бесстрастно пожал плечами:
– Можете сами взглянуть на портрет.
– Но его имя…
– При рождении я получил имя Джон Кавендиш, – вмешался Джек. Черт побери, если все тут взялись его обсуждать, так пусть хотя бы дадут и ему слово! – В школе я учился под фамилией Кавендиш-Одли. Можете проверить по регистрационным книгам, если хотите.
– Здесь? – буркнул Кроуленд.
– В Эннискиллене. Я очутился в Англии лишь после службы в армии.
– Я не ставлю под сомнение наше кровное родство, – тихо произнес Уиндем. – Остается лишь убедиться в законности происхождения моего кузена.
Джек удивленно поднял бровь. Герцог впервые признал, что считает его родственником, да еще при свидетелях.
Граф предпочел воздержаться от замечаний и отступил к окну, пробормотав сокрушенно:
– Какое несчастье.
В комнате повисла тишина.
И тут Кроуленда словно прорвало.
– Я честно подписал договор, – прошипел он срывающимся от гнева голосом, стоя лицом к окну, не отрывая взгляда от газона внизу. – Двадцать лет назад я подписал договор.
Ему никто не ответил. Кроуленд резко повернулся.
– Вы понимаете? – рявкнул он, глядя на Уиндема исподлобья. – Ваш отец пришел ко мне с предложением, и я согласился, потому что считал вас полноправным наследником, будущим герцогом Уиндемом. Моя дочь должна была стать герцогиней. Герцогиней! Вы думаете, я согласился бы на этот брак, если бы знал, что вы всего лишь… что вы…
«Ничем не лучше меня», – хотелось сказать Джеку, но он сумел вовремя прикусить язык, решив, что сейчас не время и не место для насмешек.
И тогда Уиндем (Томас, Джек решил называть герцога Томасом) смерил презрительным взглядом Кроуленда и холодно заметил:
– Можете обращаться ко мне «мистер Кавендиш», если это поможет вам привыкнуть к новому положению вещей.
Джек сказал бы то же самое, будь он на месте Томаса. Если бы дал себе труд подумать.
Но графа не так-то легко было смутить язвительной насмешкой. Он грозно ощерился и прорычал, трясясь от ярости:
– Я не позволю, чтобы мою дочь одурачили! Если вы не представите доказательств, что герцогский титул принадлежит вам по праву, можете считать наше соглашение потерявшим законную силу.