Вскоре снова появился Чип, держа в руках пачку проспектов и две видеокассеты.
— Мистер Лаутнер? — выдохнул он. — Приступим к поискам вашей мечты.
Я послушно просмотрел кассеты, не забывая временами заинтересованно хмыкать. Ни на одной не оказалось ничего, хотя бы напоминающего то, что я искал. Потом я пролистал проспекты, демонстрировавшие имитации деревянных хижин, выглядевших внутри так, словно их отделкой занимался пьяный ковбой, или сверкающие белые коробки, казавшиеся столь стерильными, будто их обнаружили на луне. Единственное, что различалось, да и то не сильно — весьма высокая стоимость. Примерно так же происходило и у каждого из предыдущих риэлторов. Я уже собирался с чувством исполненного долга попросить у Чипа визитку и уйти, а потом позвонить Бобби, чтобы узнать, как он справляется со своей задачей, когда среди глянцевых страниц мне попался листок бумаги.
«Холлс, — было написано там красивым шрифтом. — Для тех, кому нужно нечто большее, чем просто дом».
Далее в трех абзацах удивительно сдержанно описывался небольшой жилой комплекс в Галлатинских горах. Естественно, прекрасно приспособленный для катания на лыжах. Конечно, в уединенном месте, в конце дороги. Участок на горном плато в двести акров, столь идеально вписывающийся в окружающий пейзаж, что, возможно, даже сам Зевс не постеснялся бы приобрести там дом — и тем не менее казалось, будто его даже не особо пытаются продать. На листке не было ни фотографий, ни цены, что лишь усилило мой интерес.
Я выбрал наугад один из других проспектов, обратив лишь внимание, чтобы цена была достаточно высокой.
— Хотел бы взглянуть на этот, — сказал я.
Чип посмотрел и одобрительно кивнул.
— Первый сорт.
— И заодно уж, — добавил я, словно эта мысль только что пришла мне в голову, — давайте заглянем и сюда.
Я подвинул ему листок. Он взглянул на него, затем скрестил руки на груди и посмотрел на меня.
— Что касается Холлса, мистер Лаутнер, — рассудительно проговорил он, — то это исключительно дорогой товар, весьма высокого класса. И шести миллионов в данном случае будет мало. Даже слишком мало.
Я улыбнулся ему одной из своих лучших улыбок.
— Я же говорил. Покажите мне нечто особенное.
* * *
Час спустя я все еще слушал Чипа, увлеченно рассказывающего об игре в гольф, и начинал опасаться, что мне придется слушать его вечно. Когда мы только выезжали из Дайерсбурга, он спросил меня, насколько я увлекаюсь этой игрой. Я опрометчиво ответил, что в гольф вообще не играю, хотя, к счастью, мне хватило ума не добавить: «А зачем, во имя всего святого?» Он таращился на меня столь долго и со столь искренним непониманием, что я сказал — мол, займусь, как только обустроюсь на новом месте, и что это одна из причин, почему я ищу дом именно такого типа. Он медленно кивнул, а затем начал преподавать мне ускоренный курс игры в гольф, излагая все, что было ему об этой игре известно. Я решил, что минут пятнадцать еще выдержу, а потом просто его прикончу.